Нижний Мир

Обновленная команда

Мне снилась удивительно красивая мелодия, похожая на звон моего Зеркала, усиленный множеством стеклянных колокольчиков. И я танцевала под нее среди золотисто-зеленых облаков, пролетая мимо мигающих огоньками сталагмитов, легко касаясь босыми ступнями ажурных лестниц. Только краем глаза я успеваю уловить окружающий пейзаж, развевающиеся белоснежные волосы и полы черного плаща. Удивительная радость и легкость струилась во всем теле, я пила ее из окружающего пространства, соприкасаясь с облаками, желая делиться радостью со всеми окружающими, а особенно с тем, кто ведет меня в танце.

Мне хотелось утонуть в лиловом свете его глаз, пить его восхищение и дарить свое.

Музыка ведет нас странными путями, неожиданно мы оказываемся в зале с бассейном. Пруд Двух Лун сияет ослепительным светом, и мы приземляемся прямо в него. Но не тонем, а остаемся на поверхности, слегка касаясь босыми ногами водной глади. Юноша слегка отстраняется, проводит руками по моему телу, стягивая через голову черное платье.

Затем резко проводит пальцами по своей груди, и его плащ слетает с плеч вместе с лоскутьями остального одеяния.

– Будь со мной! – шепчут его изящные темные губы, сильные руки привлекают поближе, лиловые глаза пылают алыми всполохами.

Я отвечаю на его призыв, мои белые руки оказываются на его эбеново-черных плечах, и тут я ощущаю, что мы начинаем погружаться в теплую густую жидкость.

– Прими это! – шепчет он, укладывая меня на лепесток каменного цветка.

Его губы касаются моих губ, я отвечаю на поцелуй, и тут какое-то зеленое марево накрывает нас с головой.

Тревожный звон зеркала врывается в мой сон, я открываю глаза, которые сначала видят только темноту, но затем включается инфракрасное зрение, и проступают красноватые контуры другого тела. Я лежу, тесно обнявшись с Тимуром, и губы наши слились в страстном поцелуе. Сон и явь так тесно переплелись, что несколько мгновений я не двигаюсь, пытаясь разобраться в своих чувствах. В Верхнем Мире я всегда неравнодушно посматривала в сторону Тимура, восхищаясь им и одновременно понимая, что сложившееся положение дел не оставляет никаких шансов для взаимного чувства.

Да, тренер никогда не давал мне поводов для надежды, его похвалы касались лишь успехов в спорте и постижении восточной философии, но что, если в глубине души он был готов ответить на мое чувство? Однако тут глаза моего друга открываются, и я сразу же чувствую его недоумение и замешательство.