Нижний Мир

А он, в какой-то момент, почувствовал мое присутствие в том сне и вытолкнул наружу.

Решив, что вышло как-то неловко, как будто, я без спросу копалась в его мыслях, я прерывисто вздохнула, поймала взгляд горящих глаз мага и тихо промолвила:

– Прости, я не намеренно попала в твой сон! Но если я правильно поняла, то Ракшас – человек все еще жив, только скрыт где-то в глубине твоего разума?

– Это – всего лишь тень, отпечатавшаяся в моем сознании, ее не хватает для полноценного существования, мой друг, как бы, застыл в том мгновении, и я обречен, раз за разом, проживать его последние минуты! – процедил он сквозь зубы.

Представив себе такую перспективу, я даже содрогнулась всем телом:

– Врагу бы такой судьбы не пожелала! Зачем же твой друг обрек тебя на это?

Глаза Ракшаса вспыхнули еще ярче, голос зазвенел от негодования:

– Не смей осуждать его! Мой друг был уверен, что его смерть освободит меня от пут симбиоза с человеком.

– Но в то же время, он попросил тебя помнить о нем… – прошептала я, вспоминая удивительно яркие ощущения того сна. – И взывал к твоей чести и состраданию к людям!

– Он сказал, что считает меня человеком, а люди, так просто, не отбрасывают то, что составляет основу их духовной сущности, – мрачно промолвил Ракшас.

– Быть может, мы просто не умеем этого делать, даже если иногда и хотим того, – с тяжелым вздохом сказала я, а перед внутренним взором быстро промелькнули образы и ощущения, которые я очень бы желала стереть из своей памяти.

– Устами младенца глаголет истина, Раш! – негромкий голос Корнелиуса, раздавшийся возле моего плеча, подсказал, что старый маг проснулся и прислушивается к нашему разговору. – Похоже, что человеческие существа столь преуспели в обмане не только окружающих, но и себя самих, что убедили всех вокруг, будто наша слабость, на самом деле – наша сила!

Ракшас довольно громко хмыкнул и произнес:

– Но только осознание устойчивости и неизменности своей духовной составляющей, позволяет элементалю сохранять независимость! Иначе, даже такой гигант, как Пруд Двух Лун, невольно попадает в зависимость от того, в чью игру он начинает играть.