Планета изменяющихся

Но я всегда думал, что это – только сказки!

– В любой сказке есть, глубоко запрятанное, рациональное зерно, – резонно заметила Нюррсс. – А сейчас настали столь странные времена, что воплощаются в реальность самые неожиданные и жуткие фантазии!

Тут в голове Локки вдруг всплыло воспоминание о том, как Нюррсс управляет лодкой, стоя на ее корме и удерживая равновесие с помощью хвоста. И как чьи-то когти оцарапали его шею, когда тащили из воды. Взгляд менестреля метнулся к руке, сжимавшей весло, но она выглядела как обычно.

Женщина заметила его смятение, легкая улыбка скользнула по ее губам и она предложила:

– Я слышу твои чувства, и будет лучше, если ты задашь свои вопросы вслух! У нас есть еще несколько минут, чтобы прояснить ситуацию.

– Ты – изменяющаяся? – наконец, выдавил из себя Локки.

– Нет! – ответ выбил его из колеи.

– А как же… – юноша судорожно пытался решить, как поделикатнее задать следующий вопрос.

– Ты хотел спросить про хвост и когти? – с лукавой улыбкой спросила Нюррсс, и из-под сидения лодки показался серебристый кончик хвоста.

 – Так это – мое нормальное телосложение!

Локки почувствовал, как сотни вопросов закипели в его голове, мешая задать самый главный. А женщина, вновь, усмехнулась и отодвинула прядь волос, открыв острое, подвижное ушко, покрытое короткой рыжеватой шерсткой.

– Я полагала, что ваш народ достаточно привык к изменяющимся, чтобы спокойно воспринимать аномалии телосложения, – промолвила Нюррсс. – Но даже сами изменяющиеся оказались слишком недоверчивы, и мне пришлось скрывать свое тело под пленкой симбионта и маскируясь в пышные наряды.

Герцог де Рец с трудом, но сумел поверить в мою историю, но порекомендовал не показывать себя остальным. Я только не совсем понимаю, почему?

Локки изумленно посмотрел на нее и покачал головой:

– Ты, должно быть, приехала из очень далеких земель, раз, не знаешь о том, что изменяющиеся, переходя в активное состояние, почти теряют возможность мыслить по-человечески.

Они могут охотиться или заниматься любовными играми с себе подобными, но предпочитают уединение, чтобы ненароком не навредить ближним. И только, когда спадает эмоциональное напряжение, они могут вернуться в человеческий облик.

Нюррсс задумчиво посмотрела на него и промолвила:

– Оказывается, герцог утаил от меня слишком многое! Никогда бы не подумала, что разумное существо способно стыдиться естественных проявлений своего организма.