Голоса Океана

Конечно же, она воспользовалась властью Магистра, чтобы запретить Ханне проводить подобную процедуру. И велела придумать для этого благовидный предлог. На что Целительница заметила, что девчонку не удержать долго на голодном пайке, а лучше подготовить ее к принятию симбионта, если Кошка не планирует, в ближайшее время, обзаводиться внуками. А это могло оставить Райю бесплодной навсегда. Тогда Кошка решила зайти с другой стороны и, властью Наставника, порекомендовала Стрижу проводить последующие свидания подальше от постели.

Многие из этих событий промелькнули в ее голове, пока женщина отвечала на благодарный поцелуй мужа. Но поцелуй закончился, и Барс тяжело вздохнул:

– Хорошо, что эта битва с Мастерами имеет лишь словесный характер! Иначе, нам пришлось бы несладко, ведь, на нашей стороне после того, как ты отобрала у Тигра всех учеников, остался только Кондор!

Кошка хищно прищурила свои зеленые глаза:

– А я нисколько не жалею об этом своем решении! Иначе, Стриж был бы уже мертв! И не он один!

Мужчина озабоченно покачал головой:

– Но все Мастера предпочитают видеть в этом только то, что ты потворствуешь непокорному приятелю твоей дочери! И роняешь перед Учениками авторитет Наставников!

Женщина тяжело вздохнула:

– Потому-то я и не хотела разглашать то, что мы с тобой являемся ее родителями! Теперь все будут смотреть на Райю, только через призму ее родства! Хорошо хоть, имя Магистра, по-прежнему, вне Совета остается скрытым, и эти инсинуации не идут дальше Совета Мастеров.

Барс небрежно пожал плечами:

– Собственные достижения Райи сложно отрицать, особенно после того, как Хранитель взял ее своей помощницей, для работы с архивами Ордена.

Кошка задумчиво покачала головой:

– А для меня это – ещё один повод для беспокойства! Учеников или помощников у Хранителя не было не только на моей памяти, но даже Кондор не может припомнить такого случая.

Мужчина согласно кивнул:

– Хранитель, и для меня, остается неразрешимой загадкой! Я никак не могу определить его отношение ко мне. И не хотел бы я иметь его своим врагом!

В келье воцарилось напряженное молчание, оба думали о своих тайных опасениях, не желая облекать их в слова.