Горбуны1.Калашниковы

сначала левое, а потом правое… Именно так он и говорил… И креститься правой рукой… Странно. Что бы это могло значить? – И Эдам отложил тетрадку. – It doesn’t matter actually… Left shoulder or right one… Does anyone know if it matters?

Никто не знал…

– That’s OK. I’ll find out… Never mind…

Этой ночью Эдам убил негритенка именно в такой последовательности… – сначала удар в лоб, потом в живот, правое плечо, а потом левое…

Эдам и собак убивал. Тренировался. Собак тоже ел, но не любил… предпочитал негров.

Яся дома спросила у мамы тети Любы, что значит сначала крестить левое плечо, а потом правое, и рассказывала на следующей встрече Эдаму.

– Если сначала левое, а потом правое… так крестятся или крестились раньше оружейные бароны… Кто занимается торговлей оружия… Или контрабандой. Их так метили раньше… – сказала Яся.

– Яся, ты даже дома спрашивала, – Саша рассмеялся. – А я думал, кто это скажет… И не постеснялась даже, – сказал Саша даже с восхищением и немного стебом.

Саша все быстро перевел Эдаму.

– Да я понял…– Эдам весело усмехнулся… – Понятно… Значит, это ты… – Он сразу же сосредоточенно посмотрел в свои бумаги… – Я со священником поговорю… – Эдам отложил тетрадку.

Потом Эдам сделал важное объявление:

– Друзья, у меня в жизни произошло радостное событие, и я хочу поделиться им с вами! Моя красивая прекрасная жена беременна! Our child was made in Russia,

– и он довольно преувеличенно покивал головой улыбаясь, так он был собой горд.

Дьячок, у которого консультировался Эдам, работал в церкви, и у него была своя маленькая комнатка за иконостасом, где он хранил старообрядческие иконы. Он служил в православном храме, но сам был старообрядцем… Это был молодой старообрядческий священник и поэтому учил Эдама креститься двумя пальцами, как считал правильно креститься самому.

Эдам долго пытал этого священника, который, как он считал, его обманывал и метил, как оружейного барона. Сначала Эдам у священника порезал язык, что тот не мог говорить и вести службы – священник зашил язык у хирурга. Потом Эдам совсем отрезал ему язык и вырезал глаз, который теперь носил в своем кожаном футляре на груди.