Записки на кухонном полотенце

Я в больнице, – не разжимая губ, вякнула я и вжала голову в плечи.

– И что на этот раз? – голосом, полным сахарного сиропа, поинтересовался любимый, и мне стало еще страшнее.

– Нос сломааааала, в двух местах, – зарыдала я в трубку в надежде разжалобить супруга, не обращая внимания на доктора, отвернувшегося к стене и вздрагивающего плечами, старающегося не рассмеяться в голос.

– Вот, все у тебя так, – заорал в трубку Гоша так, что его, наверное, услышали в приемном отделении. – Один раз соберешься отдохнуть от вас, так фиг оставишь тебя одну.

– Мать, ты похожа на бомжиху с нашего вокзала, – весело заржал старший сын, увидев меня на пороге квартиры.

– И ничего не похожа. У бомжихи шуба есть, она ею укрывается, когда на земле спит, – обиделась я.

– Сегодня что брала на таран? Подъездную дверь снова или поинтереснее что нарыла? – съязвила дочка.

– А я люблю мамочку, – тихо сказал младший. – Только боюсь сейчас немного.

Но зато меня никто не трогал две недели. Я с упоением строчила проды, лежа на диване, пока подруга суетилась на кухне в поисках вечно исчезающего штопора. Дети ели фастфуд, ругаясь между собой по поводу и без, Падла продолжала свою подрывную деятельность, а муж все-таки уехал в свою командировку. Сказал, что начальник не разрешил ему остаться дома. Уж правда или нет, не знаю.

P.S. Спустя две недели лицо мое приобрело первоначальную свежесть, слегка отсвечивая зеленью боевых шрамов, и я была готова к новым свершениям.

Часть 3. Сумка с собакой

Сумка стояла в витрине и манила меня блестящей застежкой и нарисованной на фронтоне собакой, похожей на Падлу как две капли воды.

«Зачем я поперлась мимо этого магазина?» – мелькнула расстроенная мысль.

Толкнув дверь, я вошла в пахнущее апельсиновым ароматизатором нутро торговой точки и уставилась на вожделенную торбу.

– Сколько стоит? – выдохнула я, не в силах отвести взгляд от желаемого.

– Сто пятьдесят евро, – вяло улыбнулась разнаряженная в пух и прах продавщица, презрительно разглядывая поношенную болоньевую куртку, заставив меня поежиться. Из магазина я вывалилась в растрепанных чувствах и побрела на работу. За сто пятьдесят евро я могла кормить детей неделю.

– Вот, – сунула мне под нос ноги, увенчанные длинными и зазубренными, похожими на японские сюррикены ногтями, поеденными грибком, клиентка. – Сделай что-нибудь.