Записки на кухонном полотенце

У нас таких просторов днем с огнем не сыскать.

– Ага, ага, – затрепыхалась я, доставая из кармана исходящий на мыло телефон.

– Мать, как вы? – послышался из него бодрый бас Димки. – Долетели? Отцу скажи, что наши вчистую продули. Где таких, кривоногих, в сборную набирают?

– Ты ей лучше про стиралку расскажи, – послышался несущийся фоном голосок дочери.

– И про кастрюлю, сгоревшую вместе с занавеской, – внес свои пять копеек Жорик.

– А что со стиралкой? – помертвела я, осознавая, что в ближайшей перспективе новая мне не светит, и я сотру руки до плеч, стирая поставляемую мне в промышленных масштабах грязную одежду.

– Да ничего особенного, – заюлил Димка под злодейский смех своей сестры. – Я на нее кастрюлю горящую уронил, когда к раковине бежал. Не писай, работает она. Дырка только небольшая сверху прожглась и все.

– А небольшая, это какая?

– Ну, сантиметров десять в диаметре. Да ерунда. Вы там как? – отвлекал мое внимание изо всех сил сынище.

– А с занавеской чего?– вспомнила я любимые шторы с нарисованными на них собачками.

– Ой, да там смех вообще, – выхватила у брата трубку Таська. – У него кастрюля, когда полыхнула, он занавеску дернул, багетка упала ему на голову, а другим концом микроволновку протаранила. Там в дверце дыра теперь, как от пули. Но греет пока. Короче, пали смертью храбрых твои занавесочки в неравном бою со стихией, – хихикнула дочка.

– Фиг я вас одних оставлю больше, – вздохнула я, мысленно подсчитывая масштаб разрушений.

– Не парься, мы живы-здоровы, – хмыкнула Таська, и я услышала шум боя:

– Дурак, – верещала дочка

– Козлиха, – не уступал ей любящий братишка.

«Вандалы», – подумала я и отсоединилась.

– Дети? – элегически спросил Гоша, не отводя взгляда от окна.

– Ага.

– Как они там? – Живы, здоровы, – хмыкнула я.

– Ну и слава богу, – мечтательно пробормотал любящий отец, успокоившись моим объяснением.

Москва, как много в этом звуке…

Вывалившись на перрон Павелецкого вокзала, мы, как два дикаря, ошалело оглядывались по сторонам.

– Ну, чего ты копаешься? Мне же тяжело, зря я все-таки гантелю взял, – вздохнул он горько. Эх, только бы до гостиницы добраться. Перспектива скинуть ненавистный баул гнала моего супруга в сторону метро. Я едва поспевала за ним, врезаясь в разбегающихся в разные стороны людей. Гоша пер, словно танк, раскидывая зазевавшихся прохожих.