Развод. Цена нелюбви

Я ожидала чего угодно, но не… Крупная капля из белого золота с основанием украшенным некрупными, но очень чистыми бриллиантами мне не нравится от слова совсем. Вот уж чего я не рассчитывала получить в подарок на годовщину семейной жизни, так это анальную пробку. Пусть даже и очень дорогую.

– Детка, ты от восторга онемела? – смеется невидимый мне сейчас муж.– Как тебе серьги? Я полгода назад заказал, сам эскиз придумал. Голубки-неразлучники.

– Серьги? – шепчу я. Сердце словно тисками сжимает ледяными.

– Риш, ты чего? – напряжение в его голосе буквально вибрирует в воздухе комнаты, ставшей вдруг ужасно душной.– Детка, что с цацками? Тебе не нравится мой сюрприз?

–Ооочень, даже. С цацкой,– истерично хихикаю я, отправляя мужу фото подарочка. Господи, неужели он… Невозможно. Не хочу верить.– Кому это предназначалось, Вить?

– Это что? – кажется мой муж удивлен? Или настолько артист? Не замечала раньше за ним склонности к лицедейству.– Убью тварей. Размотаю к хренам. Черти поганые.

– Да, твоя. Вить, ты мне изменяешь? – боже, как жалко я блею. Проклятое белье впивается в тело, словно пыточное приспособление. Кожа чешется так, что мне кажется что еще немного и я начну ее сдирать с себя лоскутами. Предчувствие беды просто выкручивает мои внутренности.

– Господи, что ты выдумываешь? Ришка, ты же помнишь. Ты у меня одна,– тихо смеется мой любимый, первый и единственный в моей жизни мужчина.

– Помню,– шепчу я.

Я так хочу ему верить. Но ревность, чернотой вихрящаяся в душе, ослепляет. Ну не возможно, чтобы мой Витя не проверил покупку. Он страшно дотошный. Обычно чуть не с лупой рассматривает дорогостоящие вещи, прежде чем из приобрести. А тут…

– И ведь всегда проверяю все. А тут… Как бог разума лишил. Торопился на встречу, просто бросил в стол,– читает мои мысли мой любимый. И центрифуга ревности, выкручивающая мою душу, замедляет свое вращение. Напридумывала.

– Детей?– смеюсь я, пропустив мимо ушей последние слова любимого, – не ребенка, а детей? Кто вы, и куда дели моего мужа? Ты же говорил, что нам еще рано. Что изменилось, Половцев? Неужели для того, чтобы у тебя проснулся отцовский инстинкт, нужна была эта хм… штука?

– Я просто созрел, вишенка.