Оверсайз. Прятки с миллионером

Только полиции нам не хватало. Люди вон собираться начинают.

– Ты парень, что ли? – спросила я тупо.

– Господи. Тебе что, вторичные половые признаки показать? Слушай, я рада, что ты жива и даже физически, вроде, здорова. Бак-то у тебя, похоже, врожденно свистит, судя по тому, как ты решила самоубиться. Так что, давай. Адьес мучачос. Некогда мне тут с тобой трепаться.

– Эй, а самокат? – мне совсем не хотелось одной оставаться.

– Гаплык твоему самокату, – хмыкнула нахалка и меня осенило, где я слышала этот наглый, писклявый, противный голос.

– Вангелия Светлая? – моему рыку бы мог позавидовать среднестатистический горный лев. Все мои беды из-за этой паразитки. Нет. Ну не все, конечно, каждый сам кузнец своего счастья. Но эта шарлатанка приложила свою чертову магическую лапку к моим злоключениям. Надо же, сказала, что меня счастье за углом ждет, а я и уши развесила.

– Ух ты, народ знает своих героев, – хмыкнула чертова ведьма, – фото или автограф? И то и другое могу. Слушай, давай только это. Позже, – вдруг сдавленно прохрипела чертова Светлая, уставившись мне за спину. Я обернулась и едва не застонала от ужаса.

– Мне пора, – вякнула я, очень жалея сейчас, что кроссовки так и не удосужилась обуть. Босиком-то не набегаешься. А судя по зверским мордам нукеров Арнольдыча, несущихся в нашу сторону, спринт мне предстоит с препятствиями.

– А, так это за тобой, – облегченно выдохнула рогатая прорицательница и как мне показалось, повеселела. – Прыгай, потом расскажешь, почему эти милые, добродушные ребята так желают угостить тебя петушком на палочке, что не жалеют дорогущих говнодавов и копыт, спрятанных под кожей невинно убиенных животных.

Уговаривать меня не пришлось. Я заскочила в седло мотоцикла, вцепилась в талию Вангелии, чтоб ее черти драли, и заорала «Валим».

– Эй, стой, чертова идиотка, – услышала я голос, от которого у меня по всему телу толпой пронеслись мурашки.

Мотоцикл взревел мотором, как хор адских демонов. Крик мажора потонул в этом звуке, и я не дослушала, что там предложил этот маньяк. Опять какие-нибудь враки.

Самокат – детская забава в сравнении с тем, что я пережила, согласившись сесть в седло мотоцикла этой конопатой бестии. Я уже даже не орала, не могла. Остатки воздуха вырывались из легких рваными хрипами.