Мой любимый размер

Я приеду к началу мероприятия,– замела я хвостом,– должна успеть. Мне поручение начальника надо выполнить. Это максимум часа три работы.

Добежала до спальни, кинула взгляд на свернувшегося в лежанке котенка, достала из шкафа платье и колготки. А вдруг он подумает, что я специально вырядилась для него?  Подумала, скомкала неудобные тряпки. Выудила из недр гардероба джинсы, тонкую водолазку. В кроссовках то всяко удобно носиться по городу, чем в сапожках на каблуке.

Через десять минут я уже выскочила из квартиры с пакетом в руке.

– Свет, я смогу только на полчаса задержаться,– крикнула мне вслед Катя.

– Я успею. Точно успею,– пообещала я, слетая вниз по ступеням.

На улице лило как из ведра. Кроссовки намокли почти сразу, курточка из кожи молодого дерматина почему – то разбухла, превратившись в ледяной компресс. Пакет оказался страшно тяжелым, интересно, что там за документы такие, которые весят как кирпичи.

Я ввалилась в автобус вымокшая, замерзшая и злая, как сто чертей.

В кармане требовательно завибрировал мобильник, я глянула на дисплей. Звонила Катюха, но говорить мне не хотелось совсем.

– Я занята, – рявкнула в трубку так, что сидящая рядом со мной бабуля вздрогнула.

– Свет, послушай…– закричала в трубку сестра, но я отключилась. Сердце терзало нехорошее предчувствие, но я, как всегда, отмахнулась от глупого чувства самосохранения. Уставилась в окно, на бегущие по стеклу дождливые струйки и вдруг вспомнила тот день, когда узнала о том, что самый любимый на свете, самый нужный и желанный мужчина меня предал.

Тогда тоже лило как из ведра. И я сквозь слезы смотрела за небесным плачем. А под сердцем уже жил мой сын, даже не подозревающий, что мы с ним оказались ненужными. Теперь небесные слезы для меня просто вода.

Я встрепенулась. Моя остановка. Странно, вроде недалеко отъехала от дома, а словно попала в другой мир. Даже дождь здесь не лил. А слегка моросил. В кроссовках вода больше не хлюпала и жить стало веселее.

Нужный мне ресторан нашла почти сразу. Это хорошо, я успею на первую выставку сына. Его школа недалеко, на автобусе за полчаса домчу.

Тагир сидел за столом, напряженно глядя в окно. Интересно, о чем он думает? Страшный, опасный, это чувствуется даже с расстояния. Но мне отчего – то его жалко. Дура, он сам кого хочешь пожалеет или согнет в бараний рог. Скорее второе. Такие, как он не умеют сопереживать.