Кроха для эгоиста

Жадность все таки победила разум, без боя. Я уже в уме покупала подарки маме и сестренке Катьке. Маме – новый японский тонометр, а Катюхе набор косметики, который она клянчит у меня уже полгода.

– Молодец, жадинка, – похвалил меня бородач. – Иди за мной. Монстр в гостиной.

Я вздохнула, и пошла за огромным мужиком. Черт, ну я ведь абсолютная дура.

Глава 2

Дмитрий Воронцов

Это что? Это тишина? Да неужели? Разве так может быть?

– А-бу-бу-бу, а-бу-бу-бу, – это что, какое – то тайное заклятье, доступное только чертовым бабам? Мелкая курочка-снегурочка склонилась к моему дивану, на котором радостно гулил чертов младенец.

Тот, что всего пять минут назад орал так, будто его жарили на сковороде, приправив холопеньо. – Малышка голодна. Слышите? У вас есть кухня. Ау, господин хороший? И мне руки бы помыть. Нельзя к ребенку с грязными то.

– Кухня? – встрепенулся я, уставившись на бутылочку с соской, полную белой жижи, словно по мановению волшебной палочки, возникшую в руке девки. Она что, гребаный факир? Материализует из воздуха всякую бурду?

– Ну да, это такое место, где готовят, пищу принимают.

Ну кухня, – словно дураку объяснила нахалка, помахав перед моей ошалевшей мордой распахнутой пятерней.

– Я не ем дома, и пищу в нормальных домах принимают в столовой, – ехидно рыкнул я, пытаясь вспомнить, есть ли кухня в этом уродском апартаменте. Там где бар, наверняка. Но это не точно. – И где ты взяла эту поилку, ведьма?

– Она лежала в переноске, рядом с малышкой. Там еще конверт.

Но вы же в курсе, правда? Слушайте, где вы взяли малышку? Если украли, то я… В общем, мне не нужны проблемы. У меня их и так…

– Дура! Если б я что-то и хотел украсть, то точно не орущее злобное существо, производящее какашки со скоростью шредера, – заорал я. Мелкое злобное чудовище вздрогнуло и издало такой леденящий душу рев, что мне захотелось отдернуть штору и грохнуться в стекло со всей силы. В голове расцвела мигрень.

– А откуда тогда у вас девочка? – выпятила вперед острый подбородок мелкая цыпа, прижав к своей унылой плоской груди младенца.

Клянусь, этот чудище на меня глянуло с превосходством, и кажется провело по шейке пухлым пальчиком, вешайся мол.

– Оно девочка? – обреченно пролепетал я.

– Она. Девочка. Это ребенок, – снова, как слюнявому идиоту пояснила слишком дорогая для такого нахальства нянька. – Так я жду ответа на вопрос. – Не оно, не существо, не какашечная машина. Де-воч-ка, – по слогам произнесла поганка.

– Подкинули.