Идиотки

– Да, детка? Мы можем приятно провести время.

– Придурок,– голос мартышки зазвенел в воздухе,– ешь суп пока не остыл.

– Эй, ты чего обиделась? Я все равно выберусь отсюда, и поразвлекусь с тобой, только тогда ты сама будешь меня молить о пощаде, дрянь– крикнул я в удаляющуюся спину, странно вздрагивающую плечами.– И суп свой сами жрите. Тоже мне, недотрога. Преступница монахиня.

Я схватил с подноса симпатичную, расписанную цветами тарелку и обжигая руки со всей силы запустил ее вслед убегающей мартышке. Тонкий фарфор со звоном разлетелся на тысячу осколоков, ударившись в земляную стену.

– Ну сиди тут голодный,– всхлипнула идиотка откуда – то сверху. По голосу я понял, что она плачет.

Глава 4

ЕВА

Ванька ушел, таща на поводке подскакивающего, словно на пружинах пса. Я проводила взглядом расстроенного сына. Ну почему мой сын снова страдает из – за противного наглеца томящегося в подвале? Он даже в таком незавидном положении, умудряется портить нам жизнь.

Я подошла к допотопному телефону, место которому давно на помойке и набрала номер матери.

– Чего тебе? – как всегда: ни здрасти, ни как там мой внук? Сразу в лоб.

– Мам, мне бы это…– заискивающе пропищала я, проклиная себя мысленно на все лады, за идиотский просящий тон.

– Ты всегда звонишь только когда что – то от меня хочешь,– сварливо рыкнула в трубку любящая мамуля. – Что на этот раз?

Мне стало очень обидно. Мамины слова не отвечают действительности. Я никогда и ничего у нее не просила. Ушла из дома в восемнадцать лет, и с тех пор трепыхаюсь в житейском болоте, абсолютно самостоятельно набивая себе всевозможные шишки.

– Мам, можно Ванька у тебя дня три поживет?– набравшись смелости, на одном дыхании выпалила я. – очень надо.

– Надо ей. Ты когда мальчишку не понятно от кого приживала, думала, что на всю жизнь хомут вешаешь на свою ослиную шею? – завела мама любимую песню. Бедный мой сыночек, я сама его пихаю в клетку к голодному тигру на целых три дня, которые в компании Виолетты Тихоновны покажутся ему вечностью.

– Мам, ну зачем ты? – в горле снова встал противный колючий ком. Обида завихрилась в душе, как ядовитый плющ. Мама никогда не помогала мне с Ваняткой, даже из роддома меня встречала Галька с охапкой каких то покалеченный, чахлых астр и пакетом, забитым до отказа деликатесами, для врачей, купленных ею на последние деньги. И спала со мной по очереди Галка. Мы с ней были похожи на двух выживших в мясорубке бойцов. Ванюшка был очень ьеспокойным.