Если б не было тебя – 2. Марк

Стонет, когда я беру ее на руки и вдруг открывает невидящие глаза.

– Кто ты? – шепчет моё проклятье.

– Марк. Меня зовут Марк.

Я задыхаюсь от вихрящегося в душе черного гнева. Ненавижу эту маленькую женщину. Она заставляет меня чувствовать себя предателем.

Почему? Я ведь не знаю ее вообще. Впервые вижу. Но почему – то не могу отвести взгляд от острых ключиц, проглядывающих сквозь полупрозрачную кожу.

– Марк, – в голосе незнакомки сквозит что – то очень светлое. И эта ее реакция завораживает.

Кто она такая, черт бы ее побрал?

– Кто ты? – хриплю я, борясь с желанием просто бросить ее на раскисшую землю и трусливо сбежать, поджав хвост. Как тогда, три года назад.

Она замирает. И кажется, что скукоживается, испуганно глядя мне в лицо. И я знаю, уверен ей противно смотреть на мою небритую физиономию. А в глазах ее плещется страх: первобытный, животный. Чувствую легкую дрожь, прошивающую маленькую фигурку, словно разряды тока. И этот трепет передается, проходит по венам выжигающим холодом, что приводит меня в чувство.

Я Мрак, я не умею сочувствовать. Все к чему я прикасаюсь – гибнет. И эту бабу погублю. Я уже это знаю. Только вот почему-то кажется, что она давно уже обескровлена, высосана и выкинута, эта крошечная птичка, свившаяся в захвате моих рук.

– Я не знаю, – наконец выдыхает она три слова, которые повисают в воздухе облачной дымкой. – Я не помню, кто я. Но я знаю тебя. Марк, я знаю, что безумно люблю тебя. Это имя, такое теплое.

Горло сжимает шипастая удавка.

До боли, до хруста.

Ангелина

День первый

Неизвестность страшнее боли. Сердце в груди работает с пробуксовкой, как ржавый шарнир, скрежеща и ломаясь. Этот мужчина – я не знаю его. Но помню имя – Марк. И понимаю, что люблю. Умираю от разрывающего душу чувства скорой потери, которое заставляет задыхаться.

– Кто ты? – шепчет он. А я не могу отвести глаз от рваного шрама на его щеке, который приподнимает правый уголок его губ в странной, страшной полуулыбке.

Но я точно знаю, мы связаны неразрывно.

Не могу удержаться. Пальцы чувствуют рубец на коже, изучают его, позволяя мне ощутить опаляющее тепло его кожи, и колючие щетинки, такие приятные на ощупь. И он позволяет мне касаться кожи, покрытой мелкими рытвинками. Но пальцы не помнят. Прикосновения не дают мне информации. Тот Марк был другой, хотя может быть это игры разума.

– Марк, – шепчу, пробуя имя на вкус. Но не чувствую ничего.