(Бес)сердечные

– Вот, рядом с телом нашли, – в руке Семы появился пакетик, в котором тускло отсвечивал некрупный изумруд. – Серия, походу. Бриллиант нарисовался опять.

– Да твою ж мать. И почему мне эта дрянь? Он давно на нашей территории не охотился, а тут… – выругался Макар и прикурил новую сигарету, от предыдущей. – Сем, ты когда нибудь видел такие глаза? – ни с того ни с сего, сорвался с его губ в принципе пустой вопрос.

– Какие это, такие? – удивленно посмотрел на опера эксперт. – Обычные достаточно распространенный цвет.

Серые, в прозелень.

– Они очень яркие. Почти изумрудные, – Макар снова посмотрел на распластанную женщину и обалдел. Зелень колдовская напрочь исчезла, словно вымылась.

– Капитан ты в порядке? Может отпуск тебе взять? И курить ты бы завязывал, Мак. Сердчишко к сорока годам вообще убьешь. Курить столько вредно. А без пламенного мотора не живут пока, к сожалению. Иначе и я бы с удовольствием морально разлагался. Но, у меня не как у кота, одна жизнь всего. И у тебя тоже.

– Жить вообще вредно Сэмэн, – глухо хохотнул капитан, и в последний раз кинул взгляд на жертву того, кого они никак не могли поймать вот уже целую вечность.

Сердце в груди замерло на миг, пропустило удар. Прав эксперт, надо к доктору что ли сходить. Что-то частенько стало прихватывать.

Серийщик, убивал женщин по всему городу, и оставлял возле них драгоценный камень, вот уже два года. Но был как заколдованный. Неуловимый. Ему показлось наверное, но… Глаза покойницы больше не были пустыми. Они смотрели прямо в его душу, выкручивали ее изумрудно-зеленым ужасом.

Макар моргнул, отгоняя наваждение. Точно прав Сема, пора отдохнуть, а то и рехнуться недолго. Девка мертва. И зеркала ее души обычные. Он просто устал. Да, от переутомления мерещится всякая чертовщина. – Пакуй. Больше мы отсюда ничего не выжмем. Ребята уже околели, наверное. Да и труповозку вызвали рано. Теперь отписываться затыкаемся.

Он пошел в машину, не желая смотреть, как тело красавицы запаковывают в черный мешок. От дребезжащего звука застегивающегося замка молнии капитана передернуло.

Скорее, домой, спрятаться от всех, напиться до чертей. Забыться. До семи еще целых пять часов. А потом снова в бой…

*******

Она с трудом открыла глаза и тут же уперлась взглядом в металлический потолок секционного холодильника. Тело не чувствовало холода и боли, той что могли причинить люди своими малосильными манипуляциями. Даже швы от вскрытия, уже начали затягиваться, а ссадины зарубцевались и исчезли.