Свет родной звезды

Возник на пороге и молча смотрел, как неспешно она разворачивает к нему оторопелое лицо и беззвучно шевелит губами.

– Извините, я снова к вам, – невнятно проговорил он и вцепился в очки, то поправляя их, то разминая красные глазки.

Вместо слов Оля прохрипела долгое «ооо» и закашлялась.

– Вы извините. Можно я сяду.

– А у вас что, своего бункера нет?

– Ха, бункера. Да есть.

– Чего не сидится?

Анатолий замешкался и раскраснелся.

– Да ладно, говорите. Хоть тишину разогнать.

– Вы думаете?

– Хуже не будет.

– Ну, не знаю. С женщинами всегда, как на минном поле.

– С женщинами, – эхом повторила Оля, – ходок что ли?

– Ну вот я же говорю, противотанковые мины на каждом шагу.

Оля склонила голову набок и криво улыбалась. Гость привстал, сел, а женщина продолжала смотреть в одну точку.

– Что новенького? – Анатолий пытался изобразить лёгкость, но осекся.

Оля перевела на него взгляд.

– Зачем вы пришли?

– Задание партии, – тихо и осторожно ответил мужчина.

– Партии? Правда? – Оля вдруг оживилась. – Какой?

– Хэх, – крякнул Анатолий, – Это, как его, шутка.

– В смысле?

– Ну, шутка такая, там, когда говорят про золото партии, про задание партии.

Ее лицо осталось каменным.

– Так я не поняла. Ты чего здесь забыл. Не меня же спасать, – Оля моргнула одним глазом.

– Да нет, конечно. Просто пришёл пообщаться.

Ее губы скривились, словно она смотрела на червяка, взгляд наполнился горечью, и она прошипела:

– Как приятно слышать, что никто не заинтересован в твоём спасении.

– Да какое уже спасение, мы ж пленники в чужой цивилизации.

Оля не слушала, она отвернулась к толстому стеклу окна. Её лицо было бледным, черты размытыми в блеклом свете, и она казалось собственной погребальной маской.

– Я вот думаю, что никто не потеряет от того, что меня вдруг не станет по-настоящему.

– Ну, этого я не знаю, – скороговоркой пробормотал Анатолий, и Оля развернулась к нему, – Это вам видней, вы ж там как-то жили.

– А ты, значит, ценный экземпляр. Точно, и тут вон устроился по бабам ходить, – Оля констатировала.

– Ну, почему сразу устроился. Почему по бабам ходить. Я же понимаю, что нянчить мне никого не доверят. А что остаётся?

– Бедненький, и ничего-то ему не остаётся. Снова безвыходная ситуация.

– Почему снова-то, она безвыходная.

– И шкурку надо спасать, чтоб до старости дотянуть.