Милада из вишневого сада

Никакого тебе второго подбородка и дряблой шеи. Чулки на стройных ногах смотрелись умопомрачительно. И туфельки сели как надо. На аккуратные ступни с прямыми пальчиками и розовыми ноготками. Мозоли и выпирающая косточка пропали. Я точно не буду по ним тосковать.

А ведь кому-то такое изящество дается при рождении. Я завидовала самой себе. Себе-то можно. Расправляла подол, жеманно улыбалась, выставляла носок туфельки из-под юбки и тотчас прятала. Моя грудь не нуждалась в дополнительной поддержке, сама по себе вызывала восторг, отлично смотрелась и в неглубоком декольте.

На мои руки Ольга надела крохотные кружевные перчатки в тон кружеву на платье, хотя руки совершенно не нуждались в том, чтобы их закрывали.

Осторожное покашливание Марии Максимовны напомнило, что вообще-то люди ждут меня на обед. И вообще, у меня полно важных дел. Оценить угрозы бизнесу, таблички расставить на всякий случай, что частная территория. На табличках старая надпись “Вишневый сад”, но временно сойдет. После обеда воткну по границам участка.

А то, мало ли, найдется еще ценитель гольф-полей. Мне и этой компании до ушей, которая в замке, новых не требуется.

За обеденным столом собрались все обитатели замка. Ворон, он же по совместительству дух князя, сидел на видном месте. Очевидно, что специально для него в углу столовой установили сухое дерево с толстыми сучьями. Столовая выглядела как комната в музее, светлые обои, стол на толстых львиных лапах, стулья ему под стать. На стенах вкусные натюрморты развешаны.

Для возбуждения аппетита, наверно.

Меня посадили во главе стола. Как дорогую гостью. Нечасты, похоже, гости в этом уголке. Мария Максимовна села справа. Слева сел садовник. Все приоделись, приятно было посмотреть. Тем более, что и я выглядела шикарной красоткой. Соответствовала обстановке на сто процентов. За обедом принято говорить на легкие темы. Но мне ни одна тема в голову не приходила.

– Всем, всем, приятного аппетита, – к тому же, я отчаянно смущалась. Это я-то, дама без комплексов с огромной выдержкой, и поэтому слегка придуривалась.

Вела себя как артистка, выпрашивающая аплодисменты. Публика попалась сговорчивая, радостно кивала, но меня не устроил такой ответ. – Вообще-то, надо всем громко и дружно это сказать. Три-четыре.

– Всем, всем, приятного аппетита, – надо же, получилось просто отлично. Как в летнем лагере.

Еда была не такая нарядная, как в бело-золотом ресторане, где меня Жорес прокатил с предложением руки и сердца.