По ту сторону

– Иди сюда! – велел отец и поднял тяжелые веки.

Я живо вспомнила вчерашний день, а вместе с ним и две хрустящие бумажки.

– Чего ты ждешь? – голос отца выражал нетерпение.

– Мне нужно в туалет.

Я натянула кофту поверх пижамы и жалким кроликом проскакала мимо отца. Едва задвинув за собой щеколду, я сунула руку в карман, достала оттуда злосчастные деньги и с чистой совестью их смыла в унитаз. Освободившись от улик, я выдохнула с облегчением, одернула кофту и вышла к отцу. Мать покосилась на отца, сложила руки на груди, предательски сощурила глаза:

– Теперь рассказывай, что было в школе.

Я долго мямлила, хлюпала носом, переминалась с ноги на ногу и все глубже втягивала шею.

Мои стенания прервал отец:

– А ну-ка выверни карманы!

Увидев, что карманы пусты, отец вскочил с места, завис надо мной, словно коршун:

– Где деньги? Куда ты их спрятала? Неужели ты их спустила в унитаз? – в его глазах был неподдельный интерес.

– У меня ничего нет, папа, – проблеяла я.

Судорога свела горло, а следом отказали связки.

– Ну что ж, не признаешься, это плохо! Но хуже другое. Хуже всего – твой вчерашний поступок.

– Я так больше не буду…

– Я знаю, – тихо ответил отец, – А теперь покажи свои руки!

Я посмотрела на отца и спрятала руки за спину.

– Руки на стол! – крикнул отец и подался вперед.

Я подошла к столу и вытянула руки. Я думала, отец возьмет ремень, но вместо этого он вытащил топор. Я дернулась и дико закричала, а следом закричала мать, но громче и яростнее всех закричал отец:

– Положи руки на стол! С такими грязными руками жить нельзя!

Мать оттолкнула меня от стола, схватила отца за рукав:

– Отдай топор! Отдай немедленно! Ты слышишь!

– Неси копилку! – жутким голосом велел отец, и я мгновенно подчинилась.

– А теперь, – он разрубил копилку пополам, – ты спустишь деньги в унитаз. О копилках забудь навсегда! И по карманам я тебя лазить отучу!

Рубцы и кровоподтеки я зализывала всю неделю и еще месяц вздрагивала по ночам, шарахалась при виде топоров и стороной обходила чужие карманы.

Когда мне исполнилось семь, отец неожиданно повел себя как сноб и определил меня в элитную спецшколу, которую зачем-то называл английской. Директор школы лично проводил отбор: оценивал уровень, определял способности, задатки, короче, снимал сливки с мутного потока претендентов.