Одинокая волчица. Знак богини

– Мам, а разве облака бывают темными? – маленькая девочка, сидящая на телеге, обратилась к своей матери. Лара только усмехнулась, взглянув на любопытную малышку. Сразу вспомнилась её собственная сестренка, такая же милая и смешная. Девушка взяла у мамы девочки горячий пирожок и отдала монетку. Поднесла выпечку к лицу, вдохнула аромат… домом пахнет. Её мама тоже печет такие, с капустой и удивительно мягким тестом, которое буквально тает во рту. Наверняка и сейчас занимается выпечкой. Ведь они знают, что она должна вот-вот вернуться.

– Что за глупости. Только тучи бывают темными.

– А это что? Это не похоже на тучи! – вдруг ткнула пальцем куда-то за спину Ларе девочка. Та с интересом обернулась… и тут же замерла.

– Великие духи… неужто горит что-то? – прошептала женщина за её спиной.

– Мама, а что горит? И почему горит? – продолжала задавать вопросы девочка, но ответов Лара уже не услышала. Она отбросила ставший уже ненужным пирожок и метнулась к лошади. Её странный по местным меркам костюм – вроде бы и платье, но с непонятными вырезами – не мешал ей сесть на лошадь и тут же сжать коленями её бока.

И даже не попрощалась ни с девочкой, ни с женщиной, которая остановила телегу, чтобы продать странной путнице пирожок с капустой.

Она ехала так быстро, как могла, хотя уже знала. Просто чувствовала: она опоздала!..

Да. Опоздала.

Пожар почти закончился. Деревня, которую она увидела, когда выехала из широко раскинувшегося леса… уже не существовала. Даже сквозь черный дым, поднимающийся столбом, это было видно.

Сохранились разве что отдаленные нежилые постройки, до них огонь, видимо, не дошел.

А центральная улица… сердце девушки дрогнуло. Там уже ничего не было – лишь груда обгоревших обломков, пепла, обрывков счастливой жизни.

Иллариона Ванн-Хейк, или просто Лара – медленно проехала по покрытой золой и пеплом дорожке между двумя рядами того, что раньше было жилыми домами. Лошадь хрипела и порывалась развернуться, но Ларе было не до её желаний.

Повсюду – только развалины – словно указания на то, что здесь когда-то что-то находилось. Что когда-то здесь жили люди – хорошие и не очень, честные и вороватые, одинокие и большими семьями…

Нет. Не повсюду. Того дома, к которому она так стремилась – его просто нет. Не сохранились ничего. Дом семьи Ванн был стерт с лица земли – и следа не осталось. А ведь когда-то на этом обгоревшем пустыре был двухэтажный дом, с крыльцом и резными рамами на окнах.