Одинокая волчица. Посох Странника

Мама лежала на кровати, её светло-розовое платье казалось бордовым… Отец стоял рядом с мечом в руке… а с меча капала кровь… Сначала я не понял, что это он, на нем был какой-то странный балахон… Но потом он повернул голову, посмотрел на меня своими серыми глазами, в которых впервые я увидел ненависть… Он как-то зарычал на меня, и на секунду я подумал, что сейчас он бросится и на меня.

Олег замолчал, закрыл лицо руками. Лара осторожно погладила его по плечу, хотя сама не понимала, как это возможно… чтобы король убил свою жену! Чтобы Эдуард Добродушный, как прозвали его подданные, убил свою любимую королеву Виолетту… Как же это возможно?.

– Мне нечего больше рассказывать. Я не стал ждать, бросится ли он на меня. Я убежал, даже не оборачиваясь и не проверяя, гонится ли он следом… Мне удалось выскользнуть незаметно, охраны не было у ворот… Больше я никогда не возвращался в столицу и никогда не видел своего отца. Говорят, потом он устроил фарс с похоронами и поисками сына. Что скажешь, веселая история?

– Нет, – покачала головой Иллариона.

– Мне тоже не верится, когда вот так рассказываю… Но я это видел… Ты… ты только предполагаешь, с чужих слов, что твой отец предал тебя… а я это знаю! Я это видел, понимаешь! Прошло много времени… но все равно больно, ты не представляешь себе насколько… я… не хочу идти в столицу!

Лара, на секунду задумавшись, спросила:

– Мне сложно спорить с тобой… но какой выход ты видишь? Ты не можешь вечно скрываться от отца.

Олег грустно рассмеялся.

– О чем? О чем я вообще должен разговаривать с этим человеком?

– Например, об оборотне. И к тому же, не обязательно говорить ему, что ты его сын… а там уж как придется…

– Лара, ты считаешь, я смогу с ним нормально разговаривать? Так, чтобы не кричать и даже не высказывать волнения?

Девушка задумчиво посмотрела на друга.

– Знаешь, если кто и сможет хотя бы казаться спокойным, так это ты.

– И что?

– А потом, перед тем, как мы покинули Храм, она мне рассказала правду о своей жизни… и знаешь, по-моему, она очень несчастна. Даже более несчастна, чем я.

– Ты её простила? – с неожиданным негодованием спросил Олег.

– Нет, дело не в этом… я её начала понимать.

– Дело твое. Но такое не прощается.

Девушка рассмеялась.