Тёмная королева. Проклятый отбор

Я хотела закрыть уши руками и, вздохнув, проснуться в своей постели, ничего не помня о ночном кошмаре.

Наконец, я стала различать железные прутья клеток, стоявших по обе стороны узкого прохода, по которому меня вели. Завертела головой, желая рассмотреть, есть ли кто ещё в этом заточении, но взгляд не мог выхватить из тьмы ни одного движения. Пустота вокруг и далёкие звуки, доносящиеся будто из стен, уже начали сводить с ума. А что будет, когда я останусь здесь совершенно одна?!

В том, что меня притащили сюда не для того, чтобы устрашить, а для того, чтобы оставить, сомнений не было.

– Папаша Тео, ты там ещё жив? – крикнул один из безопасников, державших меня за плечи.

Впереди раздалось покряхтывание и звон ключей. Послышались шаркающие шаги, и вскоре из темноты на свет ламп вышел не старый ещё мужчина с абсолютно седыми волосами, аккуратно забранными в пучок. В тёмно-серой, мятой, но чистой рубахе, слегка сгорбленный, но крепкий, он вертел в руках небольшой обруч, увешанный ключами разных размеров и цветов.

– Как сказать. А чегой-то мне сделается? – каркающий смех леденил кровь в жилах. – Я всех вас намерен упокоить, только после соберусь к старой Хель. Кого на энтот раз припёрли, гиены?

– Не твоё дело, Теодор, – одёрнул его Пьерсон. – Лучше давай отворяй клетку. Надеюсь, исправные найдутся?

– А как же, ярл Бездушный,– страж тюрьмы подошёл ближе и уставился на меня глазами, затянутыми бельмами. – Какая надобна: чистая или с костями?

– Чистая, – помедлил с ответом Пьерсон, чем заставил меня пережить пару неприятных мгновений.

– Да хоть левой пяткой души неупокоенного Ульрика! Идите за мной!

Закусив губу и стараясь ступать так, чтобы не вляпаться в нечистоты, которыми, как несложно было догадаться, залит земляной пол, я позволила отвести себя к месту заточения.

– Вы так и не ответите? – выдохнула, когда мы остановились.

Папаша Тео, повесив связку на крюк, вбитый в стену рядом с очередной клеткой, провёл рукой по замковому затвору, и тот с лёгким скрипом отворился.

– Оставьте нас пока, – коротко приказал Пьерсон своим людям, и через миг те растворились в темноте. Безликий, взмахнув рукой, поставил защитный барьер от прослушивания, и уселся на единственную деревянную скамью, служившую, судя по всему, и узким ложем. – Я не боюсь наказания, Виртанен. Даже если я ошибся в вас, что сомнительно, меня ждёт трёпка за чрезмерное рвение. Но это не будет мне дорого стоить.