Вокабула

– Да можно, – согласилась я, поудобнее устроившись на кровати. – Правда, это тоже не вариант.

– Почему?!

– В горах я смогу выжить только в шкуре зверя, но эт…

– Ну и ладно, главное же выжить! – перебил меня Мальток.

– Не согласна, – отрицательно покачала я головой. – Открою вам еще один наш секрет… Чем дольше вакишики находятся в образе зверя, тем больше они теряют человеческих воспоминаний. И порой вообще забывают, что когда-то были людьми.

– Как? – охнул мой собеседник. – Совсем?

– Да, – спокойно ответила я.

 – Поэтому вакишики стараются как можно реже использовать полную трансформацию и чаще орудовать все-таки оружием.

– Это, конечно, весьма обидно, но… Но по сравнению с жизнью… Я думаю, человеческие воспоминания ничего не стоят, – серьезно произнес Мальток.

– Не согласна, – тихо произнесла я.

– Что? Почему?

– Потому что каждый прожитый миг бесценен…

– И даже плохой? Болезненная рана? Неизлечимая болезнь? Безответная любовь? Смерть родных? Все это тоже бесценно?

– Да тоже, – весело ответила я.

 – И все из-за того, что если не будет таких печальных моментов, то мы не заметим и радостных.

– Я думаю это глупо, – стоял на своем надзиратель.

– Да возможно, – пожала я плечами. – Но вот в чем загадка… Мы, те, кто живет несколько сотен лет, дорожим каждой секундой своей жизни, стараясь запомнить все в мельчайших подробностях. А вы? Людям отведено все лишь пару десятков лет, а вы так бездумно раскидываетесь своей памятью. Предпочитая забывать все: и хорошее, и плохое.

Ничего не цените и не любите. Все, что для вас важно – одномоментно. Вечность не для вас…

Из-за двери послышался громкий крик и детский плач. Уши моментально определили виновных – Огируяцу и, похоже, новенькая девочка. Когти моментально впились в ладони рук. Хвост бешено забил-замельтешил по кровати.

– Эхисар с эхисиром, вернуться часа через четыре, – как бы невзначай заметил Мальток. – И если решишь снова покалечить надзирателя, делай это хотя бы без свидетелей. Если тебя никто не увидит, то я прикрою.

А если заметят, но не обессудь, своя шкура дороже.

– Да без проблем! – улыбнулась я и, подхватив протянутый надзирателем ключ, вышла из комнаты.

Долго искать причину если не всех, то многих моих бед, не пришлось. Выйдя на улицу, я, под удивленные взгляды рабов, прошла прямо к женским комнатам. В одной из них, той, в которой я и жила, были две женщины, штопающие одежду, и Огируяцу, заставляющий маленькую девочку делать ему массаж ног.