Вокабула

Ну вот нравится он мне и все тут! Хотя папа нашу маму по-настоящему отвоевывал – на поединке с Моктуриваком! Последний, кстати, в звериной ипостаси тоже не маленький был – белый тигр не кто-нибудь! В тайне он к нам приезжал несколько раз, и играл при этом только со мной, Миказу же "взрослый". Жаль он умер год назад. Грустила я тогда очень много…

– Ну а теперь, самое интересное! – торжественно провозгласил брат. – Фавари означает "великий", а Эввети – "яркая".

– И чего ты замолчал? – в нетерпении крикнула я.

– "Стойкий", – улыбнувшись, ответил брат. – И только попробуй засмеяться!

– И в мыслях не было, – в наглую соврала я, вспомнив, как он отказался чистить картошку, сославшись на то, что это под силу только "настоящим воинам", а он еще "зеленый мальчишка".

– Язва.

– Повторяешься брат, – оскалилась я. – Ну а мое имя?

– А вот не скажу! – сложив руки на груди, отвернулся от меня Миказу. – Раз ты такая умная, вот возьми и сама узнай.

– Ну, Миказу, – заныла я.

– Продолжим тренировки, – поудобнее перехватил он меч и повернулся ко мне.

– Бей. Пока не узнаю, с места не сдвинусь! – упрямо посмотрела в голубые глаза брата.

Недолго думая, он в несколько шагов пересек разделявшее нас немаленькое расстояние и почти без замаха опустил деревяшку мне на голову… Меч, такой же деревянно-булатный, как и мой кинжал, остановился всего в паре сантиметров от моего лба. И ветер, поднятый всем этим действом, все-таки заставил закрыть, до сих пор открытые глаза.

– А если бы ударил? – устало поинтересовался брат, сделав шаг назад. – Нельзя так слепо всем верить, Хина.

– А я и не верю ВСЕМ. Только тебе, – улыбнувшись, заметила я. – А ты бы не ударил.

– Глупышка, – уронил Миказу, прежде чем снова отошел на противоположный край поляны, где мы тренировались. И уже оттуда, сказал. – Впервые в жизни с тобой согласен. Имя Хинадор не для тебя, а вот над Хиели, советую подумать. Ты ведь скорее "доверчивая", а не "сильнейшая".

Как громом пораженная я сидела на месте. Впервые за семь лет своей жизни, мое собственное имя было мне не противно. Столько времени я его ненавидела! Терпеть не могла, когда ко мне так обращались, и потому срывалась на окружающих. Мама никогда не говорила, почему так меня назвала. Лишь смутно отвечала, что это очень красивое имя. Ну а папа, так вообще рад был! Еще бы! Дочка-то удалась на славу – юбок не надо, платья не любит, да и к украшениям холодна.