Проклятие замолчавшей королевы

Знала ли она о том, что вскоре завянет, как сорванный жестокой рукой весенний цветок? Или думала, что сможет избежать участи быть принесённой в жертву проклятию чужого рода? Я больше не была уверена, что его не существует.

– Пойдёмте отсюда, – нарушила молчание Ингрид. – Это место навевает тоску, а я приехала сюда веселиться.

– Я думала, чтобы стать королевой, – подхватила я, послав ответную улыбку.

– Нет. Король, конечно, привлекательный мужчина, но совершенно не в моём вкусе. А вот поддержать Бекку, это я с радостью.

– Да ладно, – проворчала та, но было заметно, что ей приятно такое слышать. – Пойдёмте. Мы слишком долго здесь стоим, это подозрительно.

Бекка повернулась к выходу и провела рукой по воздуху. Поставленная ею ранее руна Молчания, исключающая подслушивание, вспыхнула голубоватым свечением и рассыпалась на мелкие искорки. Которые таяли, не долетая до пола.

Уходя, я бросила последний взгляд на портрет королевы Герд. Наши взгляды пересеклись, и создавалась иллюзия, что давно почившая улыбается именно мне.

Глава 8. Милость короля

1

После посещения Малой галереи мы разошлись по своим комнатам, условившись при первой возможности продолжить знакомство.

– Мы уже начали беспокоиться, – сказала Марта, стоило мне переступить порог спальни.

Горничная, несмотря на её слова, выглядела совершенно спокойной.

«Она знала, где я», – подумалось мне, и неприязнь к девушке с неприметной внешностью усилилась.

Я поймала настороженный взгляд Альмы, всё ещё хлопочущей над сундуком. Скорость у неё была, скажем прямо, так себе! Должно быть, дома она не привыкла выполнять работу горничной! Мне захотелось влепить затрещины обеим и отправиться спать, чтобы забыться и перестать отовсюду ожидать подвоха.

– Вам прислали письмо из дома, ярла, – продолжила Марта с таким видом, будто была не горничной, а надзирателем. О том, что так дело и обстоит, я догадалась давно, но всё же тот факт, что она даже не пыталась изобразить обычную служанку, настораживал и нервировал.

Отец не станет подвергать меня риску и не напишет про ночь, когда он пытался спросить предков об отборе.

Я не сдержала вздоха разочарования!

– Вы прочтёте сейчас? – продолжила Марта, обойдя кровать и взяв с прикроватной тумбочки серую пергаментную бумагу, скрученную в трубочку.