Проклятие замолчавшей королевы

Но Дар говорил мне, что это не так. А я привыкла доверять ему. И как можно было не почуять магию, исходившую от закутанной фигуры?! Так яркий свет фонаря в тумане говорит о приближении экипажа.

Наконец я за рукав одёрнула стоявшую рядом Ингрид. Девушка обернулась, и вопрос на её лице сменился настороженным любопытством.

– Кто это? – шепнула я.

Сёстры должны были знать придворных в лицо. Мама Ингрид –  яснослышащая, и она бы сделала всё, чтобы дочь и кузина опередили соперниц в борьбе за руку короля, дав им такое весомое преимущество, как сведения о приближённых и их пристрастиях.

Бекка, обернувшаяся на шум, пожала плечами, давая понять, что пока не может угадать.

Тем временем фигура, поравнявшись с нами, сбросила капюшон, и я почувствовала, как сёстры, до этого сцепившие руки, расслабились.

Таинственным незнакомцем оказалась молодая женщина, чьи волосы цветом напоминали первый снег, выпадающий в предгорье. Аккуратный нос с легкой горбинкой сказал мне, что она находится в родстве с королевской семьёй.

Девушка улыбнулась и кивнула нам, как старым знакомым. Но предчувствие опасности не отпускало. Может, всему виной были большие серые глаза незнакомки, в которых не промелькнуло ни капли тепла?

– Добрый вечер! – произнесла она, рассеянно смотря на нас.

– Добрый, ярла Грид! – ответили сёстры и сделали книксен. Я с неохотой поступила так же. Очень страшно было опускать глаза и терять незнакомку из поля зрения.

– Я люблю бывать здесь, – с неожиданной мягкостью произнесла та, давая нам знак встать.

 – Так тихо и спокойно, словно время остановилось.

И не прощаясь, Грид отправилась дальше. Я проследила взглядом за её стройной фигурой, пока девушка не скрылась за дверью, через которую только что пришли мы, и отметила её горделивую осанку.

Давящее на грудь нехорошее предчувствие отпустило, а воздух словно очистился.

– Кто это? – повторила я вопрос, избегая говорить громко.

– Юлианна Грид, – ответила Бекка и, подстёгиваемая моим молчаливым любопытством, с радостью продолжила, убедившись, что нас никто не подслушивает: – Она осиротела в детстве и была взята на поруки Рагнаром Вторым, отцом нынешнего короля.

Да продлит Всеблагой Одноликий его дни! Она приходится ему дальней родственницей. Поговаривали, что они должны были пожениться, но Юлианне давно минул восемнадцатый год, а предложения, судя по всему, она так и не получила. Иначе к чему весь этот отбор?!

– Она странная, – произнесла я, облизав пересохшие губы.