Попаданка в царство фейри

Неметон сделал подарил нам напоследок ещё один подарок. Достигнув огромных валунов, покрытых мхами и напоминающих уменьшенные копии камней с острова Пасхи, я чуть не чертыхнулась, когда один из них оказался у меня за спиной.

Проходя мимо, каждая из нас касалась валунов ладонью. Я выбрала тот, который «подкрался» сзади и положила палец на кончик носа гротескного лица, почти не различимого под толстым слоем мха. И тут же отдёрнула руку, потому что мне показалось, будто камень вздохнул.

– Теперь вы будете говорить и понимать наш язык, – произнесла Троули мимоходом безо всякого пафоса.

– Здорово, а разве раньше не понимали? – спросила я соседку, голубоглазую девушку с мечтательным взглядом. Такие обычно в детстве пишут стихи и самозабвенно читают их в кругу восхищённых юным талантом родственников.

Кстати, не имею ничего против, даже восхищаюсь творческой жилкой, позволяющей не замечать земных проблем, пока те не стукнут по голове. И ведь не всегда стукают, вот в чём соль!

– Нет, – мелодично пропела девушка, сама похожая на златокудрую богиню.

– Полезная штука. Зря я столько лет на английский убила, – буркнула я и улыбнулась собеседнице. Всё-таки она терпеливо объяснила всё это, а не отмахнулась. Мол, придёт время, сама поймёшь. – Меня Дарьей зовут.

– Дивоной, – шёпотом поправила голубоглазая.

– Тали верно говорит, – подтвердила другая, чьи морковно-рыжие волосы блестели под солнцем, словно огненный факел в ночи. – Мы все уже не люди. Нам нельзя брать их одежду, еду, питьё. Старый мир умер и похоронил нас под прежними именами. Теперь я Игрейна.

Говорившая вздохнула так, будто оплакивала близкого, и дотронулась до шнура, висевшего на шее. Её камень напоминал необработанный рубин, и сейчас он вспыхнул, словно зрачок демона.

– А меня Талиесин назвали, – голубоглазая прыснула в ладонь, но через мгновенье напустила на себя загадочный вид. – Вполне поэтично, мне нравится. Не то что Мэри!

Дальше болтать нам не позволили. Дриады развели девушек по разным рядам, чтобы больше не шептались и не нарушали торжественную тишину, с которой мы покинули Неметон. Стоило отвернуться, как оазис исчез, словно мираж пустыни.