Попаданка в царство фейри

Да ты вряд ли о них знаешь. Нам придётся скакать по воде, а потом по воздуху, через Дикие Пустоши, пока до царства доберёмся.

– Тридевятого? – спросила я, подняв бровь. И так и не поняла, издеваются надо мной или говорят правду. Вариант, что я одурманена наркотиком, и всё это мне привиделось, тоже не стоило сбрасывать со счетов.

– Нашего. Фейвильд. Запомни это название, дева, – Арлен вмиг посерьёзнел и, сверкнув глазами, грубым и сильным движением прикрепил ремешок, обёрнутый вокруг моей талии, к седлу. – Народа фейри.

Будешь острить или попытаешься сбежать, велю кяарду приструнить. Ты ведь видела его зубы? Понимаешь, что он не только яблоками питается?

2

Я словно приросла к седлу, уповая только на силу рук, вцепившихся в шикарную белоснежную гриву острозубого коня.

Чем дальше мы ехали, тем больше я убеждалась, что сплю или всё-таки нахожусь в наркотическом бреду. Поэтому воспринимала всё происходящее с изрядной долей интереса. Ведь если всё понарошку, почему бы и не поиграть в сказку? Главное, не увлечься до смерти! Ох, скорее бы уж действие неведомого наркотика меня отпустило, и привычная реальность распахнула свои неласковые объятия.

«А если я умерла, и спутники везут мою душу в загробный мир?» – подумалось с ужасом. Тогда возникал резонный вопрос: что же меня убило? Аллергия на малину? Нет, не было такого. Переохлаждение в лесу? Как-то не верилось, всё-таки лето. Может, конечно, эти двое меня и прикончили, когда пытались скрутить. Или я заснула, а меня сожрал амурский тигр.

Нежненько так, чтобы небольно. Ам – и нет меня!

И всё-таки мысль о смерти была отметена. Вот же я, из плоти и крови, сижу ни жива, ни мертва на самом красивом коне, которого только видела за свою недолгую жизнь. А раз жива, то самое разумное – заткнуться, смотреть вокруг и слушать. Жизнь сама подскажет, за что зацепиться, чтобы удержаться в седле!

Лес внезапно закончился, будто отступил в страхе перед красноглазыми конями и их прекрасными спутниками. Мы помчались через степь.

Я, стиснув зубы и сжав круп лошади бёдрами, молилась, чтобы не упасть. Религиозной до этого момента я не была, но здесь или так или «пропадай, моя буйная голова»!

Однако дальше стало только хуже. Кони разогнались сильнее и, оторвав копыта от земли, помчались по небу, словно по невидимым дорогам. Мамочки, дорогие! Я и в самолёте-то летать боюсь!

Всё, что я запомнила, – это свист ветра в ушах, холодный пот, выступивший на лбу, и темноту вокруг.