Поцелуй северного ветра

Хотя пока не могла взять в толк, за какую награду мы будем драться. В том, что битва началась, я как раз не сомневалась.

Вскоре к нам присоединилась Эрина. Её вывели под руки, лицо моей фрейлины казалось бледнее обычного, а светлые пряди висели как промасленные верёвки. Мне почему-то подумалось, что Эрине досталось больше всех нас, что её новое умение связано с водой, а соревноваться с теми, кто рождён с этим Даром, сложнее, чем иметь такой, какой достался прочим.

Это вам не в синицу обращаться и весело щебетать на радость новым хозяевам!

– Что случилось? – всплеснула руками Виктория, но на всякий случай пересела на другое место.

Я отодвинулась от той, кого когда-то считала неплохой подругой. Видно, Леди-мама права: у принцессы крови не может быть врагов, друзей, только верные слуги. А у дочери Бога – готовые отдать за неё жизнь и молящиеся во славу своей покровительницы.

– Я могу создавать блестящие кристаллы. Но они взрываются и обдают тех, кто стоит рядом, ледяной водой.

– Твоё платье не мокрое, – выдохнула Виктория сквозь зубы. – Может, тебе показалось, что ты всё это можешь?

– Может, я просто могу больше, чем ты, вот и злишься? – огрызнулась Эрина.

– Прекратите немедленно! – прикрикнула я на обеих и чуть было не надавала им по щекам, но сдержалась, поймав взгляд карлы с презрительно поджатыми губами. Она не делала нам замечания, но, по-птичьи склонив голову, смотрела пристально, будто даже одобряя ссору.

Молчаливые стражники, стоявшие у выхода в светлых одеждах, и вовсе оставались безучастными.

– Мы просто обсуждаем, – парировала Виктория и всё-таки дождалась оплеухи. Ойкнула, схватилась за щёку, но замолчала, буравя меня обиженным взглядом.

– Госпожа, простите нашу несдержанность, – склонила голову Эрина, перейдя на шёпот.

Мои фрейлины были похоже внешне, обе светловолосые, бледные и рослые, но их характеры всегда различались настолько, насколько несхожи лёд и пламя.

– Эй вы, идите сюда! Меня зовут Сольхерд, запомните и только посмейте назвать, как-нибудь иначе,  – замахала руками сердитая карла, видя, что мы притихли.

Я хотела было сказать ей, что Мектильда ещё не вышла, но решила придержать язык. Подчиняться кому бы то ни было я не привыкла, это давалось с трудом, с дрожью в ладонях, которые сами собой сжимались в кулаки, но я терпела.

Мать-королева учила, что придётся подчиняться, а я не верила.