Поцелуй северного ветра

А если однажды мои волки не найдут пропитания, я скормлю им непокорных и бесполезных девиц из Голубого зала нашего конунга.

Ильва впервые обратила на нас голубые глаза и прищурилась, словно выбирала, кого именно она отдаст на съедение своим питомцам. Мы стояли чуть поодаль, сбившись в кучку, как замёрзшие птенцы. Мимо сновали прислужницы, одетые в бежевые полинялые платья, но никто не обращал на нас внимания.

Глазеть по сторонам охоты не было, Сбегать не собирались, даже Виктория после внушения Ульрики, как называли высокую даму со следами оспин на лице, замкнулась в себе.

На её красивом лице сейчас было написано тупое отчаяние животного, ведомого на алтарь для заклания.

– Только не этих. Посмотрим, на что они сгодятся, – Ульрика дотронулась до плеча Ильвы, и та с поклоном поцеловала руку скальды. – Скальд Хемминг уверял, что здесь есть из кого выбрать.

Не взглянув больше в нашу сторону, она удалилась, а вместе с ней и пара прислужниц, одетых в серые цвета своей госпожи.

– Что глазеете, как глупые пичуги? – накинулась на нас Ильва, махнув рукой, чтобы мы шли за ней.

 – Запомните, это скальда Ульрика из дома нашего конунга Кая. Повторять не буду. А я ваша главная наставница, зовите меня карлой Ильвой. Это значит, я свободная женщина и служу дому конунга по доброй воле, хоть и не состою в родстве с его милостью.

Мы шли узким, отделанным голубым мрамором, коридором.

– А мы? – подала я голос. – Мы рабыни?

Хотелось прояснить сразу, чтобы после не попасть впросак.

– Не совсем, строго говоря. Скажем так, вашу участь пока не определили. Всех пришлых здесь зовут фроннами. Идёмте, нас ждут жрецы. Не задавайте вопросов, скоро сами всё узнаете. А если нет, тем хуже для вас.

Ильва с проворством молодой лани прибавила шагу так, что мы еле поспевали за ней.

3

– Леди-мама, почему вы отправляете меня именно туда? Я не знаю о Севере ничего. Говорят, там страшно, темно и холодно, а ещё в жилах жрецов течёт ледяная кровь, – я выплёскивала свои сомнения на королеву, увеличивая её и без того тяжёлую ношу, но не потому, что хотела облегчить свою.

Я вынесу многое, пройду там, где закрыт путь другим. Я сильная, хотя никто, глядя на меня, об этом не догадается.

Силу нельзя показывать и расплёскивать, потому что найдётся тот, кто захочет испить из чужой чаши или вовсе опрокинуть её, чтобы никому не досталось. Так не раз хотели сделать с моей матерью

Она выстояла, но это стоило ей много сил и жертв.