Луна моего сердца

Может, девушка со шрамом и будет связной между мной и Орденом? Но ведь сначала я должна добраться до … как его там? Рэва Торгского.

Мне специально не показывали его портрет и не говорили, как он выглядит, чтобы эмоции при встрече были неподдельными. Я знала только, что он, по нашим меркам, не молод.

– Ну, так что там? – прервала мои мысли Кларисса.

Я развернула смятый клочок, на котором твёрдым красивым почерком было написано: “Привет! Меня зовут Феонита.” И внизу, под именем, знак в виде решётки.

– Из дома фейри, что ли? – брезгливо поморщилась Виланс, она выглядела так, будто наелась кислых ягод, растущих на Заболотье. – Так ведь, эти… людоволки просили без изъянов?

– Без наследственных болезней, если быть точными, – ответила я и улыбнулась через стол написавшей записку девушке. Кларисса потянула меня за рукав и зашептала:

– Не смотри на неё, они же завораживают так, что себя не упомнишь. Всё сделаешь, как хотят.

– Это сказки, – ответила я, как можно тише. Феонита сидела напротив и чуть правее, она сосредоточенно доедала десерт, будто не было ничего важнее, чем суфле в её тарелке. – Иначе бы мы давно победили.

Я первой поднялась со своего места и прошла к погасшему в ожидании холодных осенних вечеров камину. Он, конечно, не чета тому, что был у нас дома, но всё лучше быть здесь, в тишине, чем сидеть за общим стол в шумном зале. За мной увязалась Кларисса, чему я была даже рада, а то опять примусь печалиться и раздумывать о несправедливости.

– Сюда идёт, – зашептала она мне, показывая взглядом на дверь.

– Ну и хорошо, надо держаться вместе.

Феонита впорхнула в каминный зал, как порыв весеннего ветра. Она была спокойной, благожелательной, и излучала сдержанное довольство собой и миром, что раздражало и одновременно вызывало лёгкую зависть.

– Добрый вечер! – сказала девушка, растягивая слова и пристально вглядываясь в нас.

– Ты плохо слышишь? – догадалась я.

– Да. Это всё из-за травмы в детстве, – ответила она, не смущаясь. Глаза у неё и впрямь были чудесные: яркие, как драгоценные камни, в обрамлении густых и чёрных ресниц. Даже шрам не портил её красоты.

– А как же целители? – встряла любопытная Кларисса. – Они на что?

– Я должна была умереть, как и мама.