Невеста опального принца

Гардероб Арисы был богатым, но на редкость однотонным. Она предпочитала тёмно-синие цвета, фасоны платьев были настолько чопорными, что в пору ходить в них в церковь, чтобы прослыть там оплотом добродетели.

«Конечно, она ещё и девственница», – так думала я, но, пробежав глазами первые строчки письма, поняла, что ошиблась.

– Что ты там молчишь? Вслух читай! – раздражённо произнёс рыжеволосый мужчина, похожий на моего родителя формой носа и ушей. Они даже хмурились одинаково.

Это был мой дядя. Милорд Харди Тритий Офосский, старший сын ветви моего нового рода.

Если верить обрывочной памяти Арисы, весьма жестокий интриган, не раз переступавший через интересы своих близких ради новых титулов и земель.

Милорды сидели в каминном зале поближе к огню, а я стояла перед ними, будто провинившаяся служанка. Зала была по размерам сравнима с храмом, а пламя еле теплилось.

Батюшка Арисы, как я уже успела убедиться, был прижимист и рачителен, хотя и богат. Даже жену свою уморил экономией лет пять назад.

Мать Арисы заболела из-за сырости и плесени, налипшей на стены её покоев.

Итак, меня просили прочесть письмо принца Леннарда, а я всё тянула время, потому что хотя и понимала язык этой страны, сомневалась, что смогу так же легко воспроизводить без запинки письмо, написанное каллиграфическим почерком а-ля «уездной барышни альбом».

Но сердить родственников и дальше было бы не слишком умно. Я уже решила этой ночью, что если мне суждено здесь жить, то лучше стать принцессой, чем старой девой, попавшей в полную зависимость от милордов, смотрящих на меня так, будто я главная причина морового поветрия последнего десятилетия.

Я покашляла и развернула сложенную вдвое плотную белоснежную бумагу с оттиском королевского дома Меалиддов, герб которого представлял собой три лилии, над которыми свернулась в кольца змея с раскрытой пастью.

– Приветствую тебя, моя воронья миледи! – начала я читать на удивление легко и без запинки.

Потом посмотрела в сторону милордов и продолжила:

– Мне писали, что ты была больна и даже пыталась свести счёты с жизнью.

Признаюсь, эта новость огорчила меня, потому что мне казалось, что наш последний разговор расставил всё по местам. Да, вы отдались мне по доброй воле, но не смеете утверждать, что я обещал вам что-то, кроме одной ночи.

«Ах ты, полоз королевский! Так вот из-за чего она утопилась», – только и успела подумать я, как отец Арисы взревел, словно раненый вепрь.