Избранница Серых холмов

– Вижу, что судьба уже устроила вам встречу с той, кого предназначила в слуги Благого Двора, – Жиннивера скользнула по мне насмешливым взглядом, но я лишь ответила на него холодным кивком.

Понятно, что она старалась больнее уколоть меня: никто не говорит, что сиды ищут себе служанку, но мачехе хотелось подчеркнуть в моём присутствии разницу положений вчерашней наследницы престола и нынешней жертвы, возлагаемой на алтарь необходимости.

Фейри не повернули головы в мою сторону, но я чувствовала, как Маркус смотрит с жалостью, а тот, главный, немного по-другому.

С интересом, будто увидел что-то необычное, но пока не решил, стоит ли это его внимания.

– Вы отправитесь в путь через два дня, – с разрешения Жиннивер Галвин взял на себя роль переговорщика. – Мы слышали, что сиды торопят с передачей мелиады. Её величество хотела бы узнать, с чем связан перенос даты. Ведь по первоначальным сведениям Благой Двор ждал мелиаду на Имболк.

Имболк.... Если бы. Я бы прожила дома всю осень и почти полную зиму.

А там, могла оставаться надежда, что вернётся отец, или случится что-либо ещё, что поменяет планы Жиннивер.

– Мабон – день Троединой богини, – ответил Арлен тоном, не допускающим никаких пояснительных вопросов. – День, когда Бог берёт в жёны девушку, которой предстоит прожить с ним до самых последних дней. В этот час поминают женщин, ушедших во Тьму. Разумно, что Благой Двор запросил жертву именно в такую минуту.

– Никто не сомневается в мудрости Благого Двора, – Жиннивер встала и подошла к послам.

Так, чтобы это казалось знаком доверия, но не выглядело неприличным. – Сегодня мы не будем тревожить вас, арты, а завтра ждём на Ритуал Прощания.

Фейри поклонились, и Жиннивер удалилась. Аудиенция была окончена.

Тронный зал пустел. Все старались быстрее оказаться подальше от опальной принцессы, которая официально ещё не признана «мелиадой, отправленной к сидам». Поэтому они вроде как должны оказывать мне знаки уважения, но ссориться из-за той, что обречена, с Жиннивер никто не хотел.

А мне приходилось сидеть с гордо выпрямленной спиной в огромном кресле, в котором я выглядела как ребёнок, надумавший примерить взрослое платье. И крепко сжимать подлокотники, смотря перед собой ничего не выражающим взглядом, чтобы не расплакаться.

Мабон – праздник осеннего равноденствия – уже совсем скоро, через полторы декады. Значит, ровно столько мне осталось ходить на земле.

И не суждено снова увидеть весну. И лето. И солнце. И даже снег.