Верона. Часть III

Поняла?

Прижимаюсь к нему всем телом и зарываюсь лицом в его футболку.

– Я люблю тебя, милый, – встаю на цыпочки и тянусь к его губам.

– Я тоже тебя люблю, Пушочек.

Наш прощальный поцелуй прервала Софа, подгоняя нетерпеливым ворчанием. Мы неохотно расцепились. Руссо исчез в толпе, а подруга поволокла меня в таможенную зону.

Как только мы прошли паспортный контроль и сели в зоне ожидания, я дала волю слезам. На этот раз Софа не истерила, не подкалывала, не ворчала. Просто взяла меня за руку и поглядывала на информационное табло в ожидании объявления рейса.

Я знала, что ей еще тяжелее. Из-за меня она уезжает от Сани на три дня раньше. О брате я приказала себе не думать – если начну развивать эту тему, то сердце на куски разорвется. Никто так и не сумел его убедить в том, что он совершает огромную ошибку. Упрямец стоял на своем и пропускал мимо ушей все аргументы.

На табло высвечивается наш рейс. Вытираю слезы и с неохотой поднимаюсь. С этого момента каждый шаг будет отдалять меня от Руссо. Мы с Софией тянемся к ручной клади и идем на посадку, настроение ниже плинтуса.

– Сядем в самолет и напьемся, – выдает Софа, толкая меня в плечо.

Я вымучила улыбку. Не знаю, как это поможет.

Мы летим бизнес-классом – на этом настоял Руссо. Самолет взлетает и набирает высоту. Стюардесса приносит нам с Софой по бокалу шампанского. Напряжение немного отпускает.

– Верона, раз у нас не было девичника, предлагаю закатиться в Милан и прошвырнуться по клубам.

– Ой, – я вытаращилась на подругу.

 – Руссо это не понравится.

– А мы ему не скажем. Он и так отчебучил по полной. Пусть там своими разборками занимается, а мы будем развлекаться.

На моем лице отразилась гамма эмоций, и Софа закатила глаза:

– Да ладно, Верона. Мы всего лишь потанцуем и выпьем. У тебя такой вид, будто я тебе предлагаю ему изменить.

На мое плечо ложится рука и знакомый голос спрашивает:

– Вера? Это ты? Не могу поверить своим глазам.

Поднимаю голову. Адам! Вот это сюрприз!

Аристарх

Сижу в машине и тупо таращусь на руль.

Грудину сдавило. Не могу дышать. Ноги ватные. Я сам настоял на отъезде Вероны, а когда проводил, почувствовал жуткую пустоту. Черт! Как же мне муторно!

Эту ночь я почти не спал. Пялился на жену, чуть глазенки наружу не вылезли. Фотографировал ее спящую. На ее теле все еще виднелись следы нашей первой ночи «в законе», и от их вида в паху разливалось тепло. Я гладил ее волосы и лицо, отчего она морщилась и тихо звала меня во сне.