Верона. Часть III

Анна достает пивные кружки. Оборотень здоровается за руку с Руссо. Спрашивает, не посрамил ли он мужскую честь, выполнил ли супружеский долг, а когда я сворачиваю к холодильнику, преграждает мне путь.

– Что это?

Оборотень тянется к моей шее – я отмахиваюсь, но он тут же тянет другую руку и, еле касаясь, проводит по ключице.

– Засосы? Вы что, школьники?

Он разражается диким смехом, открывает бутылку пива, протягивает ее Руссо, открывает вторую и делает большой глоток.

– Руссо, ты мужлан! Она же хрупкая, как Дюймовочка.

С ней надо нежно.

– Неплохое пивко, – Руссо вытирает пену со рта. – Где надыбал?

– Один клиент-толстосум заценил новую татуху и притащил в салон два ящика немецкого.

Спрашивать Руссо, голодный ли он, – напрасная трата времени – он всегда голодный. Поэтому после осмотра холодильника, в котором было шаром покати, я встаю у плиты и колдую над теми продуктами, что нашла в шкафах. Да, Софа не преувеличила, Оборотень уплел все.

Разморозила и обмазала соусом две курицы и отправила в духовку.

Включила таймер и принялась за гарнир. Куда бы я ни шла, чтобы ни делала, глаза Оборотня пристально за мной следят. После рассказа Руссо я понимаю, что в ближайшие часы в коттедже разразится катастрофа. Если мы вмешаемся сейчас, а Оборотень собирается ее бросить, Анна скажет, что это мы его вынудили, поэтому я решаю сделать вид, что ничего не происходит.

Анна предлагает свою помощь, я прошу сделать салат. Она посматривает на Исчадие Ада, но тот либо говорит с Руссо, либо смотрит на меня.

– Оборотень сделал мне вчера татушку, – говорит она и спускает футболку с плеча.

Это одуванчик. С пушистого шара летят парашютики и превращаются в птиц. Надо признать тату красивая, изящная и нежная.

– Тебе нравится?

– Очень. А почему одуванчик?

– Так меня называет Оборотень.

– Вот как? – я украдкой бросаю на него взгляд, но моя персона у него под пристальным вниманием. Скрытый маневр не удался – я разоблачена.

Он подмигивает и улыбается так, словно мы давнишние друзья.

– А еще я сделала интимный пирсинг, – шепчет мне подруга. – На клиторе.

– Боже мой! Анна! – я краснею. – Зачем такие подробности? Достаточно было сказать интимный.

Софа закатывает глаза – видимо, с ней Анна уже поделилась этой «потрясающей» новостью.

– Чтобы добить тебя окончательно, скажу еще одну новость: я вставила клыки! – смеется Анна.

Руссо замирает, смотрит на мою реакцию.