Застывший шедевр

Что упустил он, заметила ты.

– Он тоже этого хочет, – как можно спокойнее ответила Кира.

– Но не только этого, – глаза полковника хитро прищурились. – Он попросил у меня официального разрешения на сеансы психоанализа.

– Со мной? – в глазах Киры промелькнул страх.

– Да, – полковник заметил ее замешательство. – Зачем ему это?

– Хочет влезть в мою голову, а я сопротивляюсь.

– Это часть обучения?

– Не думаю…

– Тогда зачем?

Кира пожала плечами.

– Я дал согласие. Будь начеку.

Она бросила на шефа вопросительный взгляд, но тот вцепился в руль и больше эту тему не поднимал.

Недомолвки, намеки, загадки, игры в кошки-мышки – все это навязчиво преследовало с момента ее назначения связным между консультантом и отделом. Киру не покидало ощущение, что она находится на сцене театра, а над ней нависает гигантская фигура кукловода – Бирка. Он дергает за ниточки, вызывая в ней определенные чувства. Направляет по только ему известному маршруту и наблюдает, как она справляется с отведенной ролью.

В памяти навязчиво мелькали гримасы доктора. Она вспомнила клинику, насыщенный график и собственное заключение, которое сделала, поговорив с Ниной: «Ему мало вылавливать маньяков после совершения преступлений, он ухитряется их отслеживать в зачаточном состоянии». Догадка пробила мозг, как молния. Несколько секунд она раздумывала, озвучивать шефу свои мысли или нет, но в конце концов решилась.

– Бирк поедет сейчас в клинику, чтобы найти записи с сеансами.

– Какими еще сеансами?

– Расмус знает убийцу. Он был его пациентом.

– Опять двадцать пять! Повторенье – мать ученья. Вы с Яковлевым, как стайка какаду, талдычите одно и то же. Тот все грезит теориями заговоров, и ты туда же.

– Не хотите – не верьте, мое дело предупредить.

– Тебя послушать, так Бирк лично знаком со всеми маньяками в России и за ее пределами. Если б знал, то сказал! Для этого мы и пользуемся его услугами.

– Скажет, когда проверит. Вы видели, как он нервничал? Помните, как он стоял в подвале перед детскими телами в деле Стачука? Ни следа сочувствия. Кривился от ухмылочки. Обратная реакция – часть его патологии. Сегодня я наблюдала за ним. Никакой обратной реакции. Только истинные эмоции. Он злился и еле себя контролировал! Он думает, что знает убийцу. А мука, отразившаяся на его лице, – это реакция на то, что он мог эти убийства предотвратить.