Застывший шедевр

Разряд электрошокера встряхнул тело, от чего оно, словно мячик, подпрыгнуло в воздухе и распласталось в фургоне поверх книг. Один кроссовок спал с ноги и отлетел на обочину. Отбросив костыль, мужчина проворно запрыгнул в фургон и захлопнул двери. Тщательно обыскал карманы доверчивой жертвы и изъял мобильный телефон, ключи от квартиры и упаковку жвачки. С большим трудом он перевернул обездвиженное грузное тело на спину, аккуратно разрезал портняжными ножницами промокшую от пота футболку и осмотрел лицо и плечи.

– Хм… Так-сяк… не идеально, но приемлемо, – произнес, потирая взмокшие от перевозбуждения ладони, похититель.

Он перелез на водительское сиденье. Сняв накладной гипс с ноги, небрежно закинул его в салон и завел мотор. Фургон вырулил на дорогу и перестроился в крайний левый ряд. Одну руку водитель держал на руле, второй разобрал телефон жертвы и извлек сим-карту.

†††

За окном, словно клонированные копии, мелькали типовые пятиэтажки – серо-бетонное наследие советского времени. Сквозь приоткрытое окно на Токарева накатывал шум встречных машин.

– Токарев, – отозвался он, зажимая телефон между щекой и плечом.

– Похоже, я вылетел, – с досадой констатировал напарник.

– Не может быть!

– Говорю тебе, Санек! Помимо заявленных вопросов на меня вылили кучу дерьма! Черт! Обидно! Батя говорит, кто-то явно сыграл на опережение: мне всучили дополнительные тесты. Дали какие-то карточки со схемами мест преступлений, нужно было по уликам дать оценку произошедшего.

– А Кира?

– Не знаю. Мне сказали, что она уже покинула здание, хотя они с Лимоном приехали позже. Видать, результат еще хуже.

– Жаль, что из наших никто не поедет на стажировку, – искренне посетовал Токарев.

– Блин, я так настроился. Обидно. Накатить бы сейчас. Ты где?

– Во Владимире. Подъезжаю к похоронному бюро.

– Чего так поздно?

– Директор бальзамировал покойничка.

– На хрена тебе похоронка?

– Птичка из морга напела, что директор бюро делал снимки на мобильный телефон.

– Хм… птичка?

– Так точно. Симпатичная такая… лет двадцати…

– А патологоанатом что говорит?

– Мариновал меня два часа в коридоре, типа был на вскрытии, потом сказал, что не помнит никакой Власюк. Пошел поднимать документы, полчаса натужно вчитывался в свои записульки. Таращился на меня, как на носителя чумы.