Верона. Часть II

– Сваливаю с ринга, а она загорает на капоте тачки Руссо, – заканчивает свой рассказ Саня, притягивает меня за плечи и подмигивает. – Вот тогда между ними и пробежала эта пресловутая химиевина.

Девчонки смеются и попивают свои разноцветные коктейли.

Песня заканчивается, ведущая обращается к нашей группе. Но никто не хочет выходить первым.

– Споет моя сестренка Верона! – кричит Саня на весь зал.

Я тычу его в бок. Он ухмыляется, говорит, что после проигрыша боя по моей вине это меньшее, чем я могу отплатить.

Вспоминаю про его долг и краснею. Саня не дает мне опомниться, подталкивает по направлению к сцене. Делать нечего, все на меня смотрят.

Под всеобщее улюлюканье встаю и иду на сцену как на казнь. Руки дрожат, ноги заплетаются, я чуть не навернулась на ступеньках. Судорожно пытаюсь вспомнить слова песни, что заучивала последний час, но страх парализовал два жалких процента и так плохо функционирующего мозга. Говорю диджею, что буду петь песню «Реки любви» группы «Би-2». Представляю, как вытянутся лица моих подруг.

Но я им скажу, что Руссо в зале еще нет, а значит, и петь не для кого.

Звучит вступление, подхожу к микрофону.

Аристарх

После душераздирающих воплей Волка, от которых я чуть не сдвинулся, на сцене запела какая-то девчонка. Голос приятный, мелодичный. Черт! Хорошо поет! Поднимаю голову и смотрю на сцену. Проклятье! Это Верона! Из груди вырывается мучительный стон. Детка, зачем ты раздираешь мне душу в клочья?

Легко сказать отступи, как это сделать в реале? В голове назойливо крутится текст сообщения, который я бы мог ей написать, чтобы она свалила из клуба.

Я уже вижу, как она бежит в слезах. Пусть ей будет так же больно, как и мне! Черт! О чем я помышляю? Псих конченый!

Вскакиваю и нарезаю круги, не хуже Годзиллы. Нужно напиться! Тогда немного полегчает. Тянусь к телефону и пишу Фаре месагу:

«Пришли мне вискаря».

Налегать на бухло не буду, просто смочу горло и приду в себя. Нужно добить расчеты и понять, как лучше действовать дальше.

Отрываю взгляд от Вероны. Пытаюсь вникнуть в расчеты.

Официант приносит горючее, я тут же опрокидываю стакан и прошу еще. Верона все поет и поет. В голове проносятся сомнения. Стоило ей только появиться, как меня опять затягивает в ее воронку. А что будет, если она со мной заговорит? Когда официант возвращается, я одним рывком опрокидываю обжигающую жидкость в глотку и смотрю на объект своих мучений.

Песня закончилась, Верона сходит со сцены.