Укрощение ветра

– …а Света замкнулась. Ни с кем не разговаривала. Не выходила из спальни, которую превратила в черное непроницаемое убежище. Назара она к себе не подпускала, и он спал в гостиной на диване. Сын очень тяжело переживал эту трагедию. Винил себя. Со мной он эту тему отказывался обсуждать. Я добывала информацию по крупицам у следователей и родителей Светы. Видимо, уже тогда у него начал зреть план по отмщению. Ох, если бы я знала… Но, увы… К сожалению, мы не можем залезть в голову даже к самым близким людям, а может и к счастью.

– Что он сделал?

Хотя Эрика знала Бена всего сутки, живо представила его возможную реакцию, и от догадки ей стало не по себе.

– Думаю, что своими планами он поделился со Светой, и на какой-то период она воспрянула духом, стала выходить из комнаты и даже пару раз разрешила мне прийти в гости. Сын метался, разрываясь между задуманным и желанием быть с женой, защитить ее, помочь оправиться от пережитой трагедии. Через два года она призналась, что провела с ним одну ночь перед тем, как все началось.

Лицо Валентины Семеновны перекосилось от неприязни, на глаза снова накатились слезы.

– Назар ввязался в драку в баре. Двое мужчин сильно пострадали. Таким образом он рассчитывал получить срок, но ему дали всего год. Далее начинается череда необъяснимых событий: мой сын попадает не в тюрьму общего режима, куда его определил суд, а в зону строгого режима. Когда я узнала, подняла шум, но Назар прислал письмо, где написал, что запрещает мне вмешиваться.

– С ума сойти… – Эрика съежилась.

– Через тех самых следователей, что вели дело Светы, я узнала, где отбывает срок аспирант, и все в голове сложилось. Побросала вещи в чемодан, взяла билеты на поезд и поехала, но опоздала. Буквально на день. Назар расправился с насильником, как мне сказали, с особой жестокостью. Позже сын признался в письме, что знал, как я поступлю, что попытаюсь его переубедить, буду излишне волноваться.

Валентина Семеновна поднялась, открыла шкафчик и достала пластиковый контейнер с лекарствами. Выпила горсть таблеток и запила водой.

– Суточная доза… Сердце… – пояснила она свои действия.

– Что было потом? – Эрике не терпелось узнать конец истории.

– Потом повторный суд. Мне пришлось уволиться из школы. Никто бы не позволил мне преподавать с клеймом «матери убийцы». Конечно, на суде учли все смягчающие обстоятельства. Назару дали восемь лет.