Генезис

В который раз! Я сама на себя зла, что уж говорить об Икаре.

???

После ужина стучу в дверь спальни Алекс. Пора нам расставить все по местам. Она приоткрывает дверь, я говорю, что нам нужно поговорить. Нехотя, но все же впускает. Стоит передо мной в футболке и тех самых шортах, что я стянул с нее в первую ночь в лесном домике. Не мешкая, выдаю все, что о ней думаю. Алекс прячет глаза. Долбануть бы ее сейчас об стенку, чтобы мозги раз и навсегда встали на место.

Пока был в ее спальне, «поросята» шныряли по второму этажу как заведенные.

Напоследок даю прослушать запись разговора с Вернером.

– Почему его интересует твоя мотивация?

– Ты, как никто другой, понимаешь его поступки и стремления. Так что спроси себя. Я давно ничего не понимаю. Такое ощущение, что с момента нашего побега из башни моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Не заговаривай мне зубы, Алекс.

Она забирается на кровать и накрывается одеялом. Я сажусь в кресло и терпеливо жду объяснений.

– Я не знаю, почему он поднял вопрос о мотивации. Да и какая разница, почему и что я делаю.

– Для него есть.

– Мне плевать, о чем он думает, меня больше заботит, что думаешь ты, – Алекс смотрит на меня, будто я покусился на самое святое. – Ты ведь знаешь, насколько я уязвлена, но ведешь себя как абьюзер. Насилие, унижения и третирования я ожидала от него, но не от тебя.

Сколько можно ей повторять? У меня скоро мозоль на языке натрется. Я – суррогат Вернера!

– Когда надо, ты прикрываешься легендами или подготовкой к предстоящим испытаниям, но на деле тебе нужно мое подчинение, и к работе это не имеет никакого отношения.

– Завтра видеоконференция с группой. У Норы есть новости, – прерываю я ее излияния. Тон сдержанный, отстраненный. – На связь выйдем утром из другого города. Новости ты читала, так что примерно понимаешь расклад сил. Воюющие группировки перешли от слов к действиям. Ты, кстати, им помогла. Трижды, не считая Пензы, нарушила протокол безопасности.

– При случае ее поблагодарю, – язвит Алекс и отводит взгляд. Глаза на мокром месте. – Ты как-то сказал, что мы два одиночества…

– Алекс, выспись, завтра трудный день, – уже второй раз я даю ей понять, чтобы заткнулась, но пока она не выскажет, что задумала, не успокоится.