Алхимия лжи

Вывел за пределы моих личин, туда, где иногда мелькают осколки собственного сознания, и атаковал вопросами об Алекс: что я к ней чувствую, почему не могу отпустить, почему снова и снова прокручиваю в голове дни, когда мы были в бегах. Вот тогда я и сорвался. Вскочил и заорал что есть силы: «Да потому, что я скучаю по ней! Понимаете?! Тупо скучаю!».

– Вам зачитали ваши права?

Вопрос консула выдергивает меня из воспоминаний и бьет о борт реальности. Это Алекс. Она в трех метрах от меня. Я могу подойти к ней, обнять, спросить, как жила все это время.

– Да. Спасибо, что проявляете заинтересованность.

Заходят карабинеры, говорят, что приехал адвокат и они готовы отвезти Алекс на экспертизу. Ей помогают подняться, накидывают на плечи палантин. Друзья наперебой ее успокаивают, обещают во всем разобраться. За ней семенит врач с чемоданчиком. Она со всеми вежлива, но держит дистанцию.

Смотрю на нее вблизи и не верю в такую масштабную трансформацию.

После завершения операции «Протокол-17» я перестал отслеживать события вокруг «Эпсилона». Пресса не знала, что на самом деле происходит за кулисами холдинга, просто тупо домысливала и смаковала сплетни.

– Олег! Может, Эрхард все же вернулся в Лондон?

К Алекс мигом подскакивает юркий делец с щенячьими глазками.

– Ни в Хампстеде, ни в лаборатории, ни в офисе он не появлялся. В списке пассажиров, прилетевших в Лондон, его нет.

– А частные рейсы?

– Такую информацию нам никто не предоставит. Это может сделать только полиция, но и у них должен быть на это судебный ордер.

С озабоченным видом Алекс осматривает толкущихся на палубе экспертов, потом толпу зевак за оградительной лентой.

– А где секьюрити? Я никого не вижу.

– Саша, я тебе уже говорил, никого нет – и это странно.

Память Алекс на репите. Такое я уже видел при налете на ее апартаменты в «Москва-Сити». А вот исчезновение секьюрити меня удивляет. Консул и словом не обмолвился, что Вернер – не единственный пропавший.

Вместе с главным инспектором Алекс садится в полицейскую машину. На меня она так и не взглянула, хотя я вышел на свет и поравнялся с консулом. Мне хотелось, чтобы она меня заметила и подала знак.