Красавец и скромница

Она бросает мужа ради Рикардо Марчелло, и, похоже, она беременна!

– Как интересно! – живо откликнулась Анжелика. – Рикардо Марчелло бесподобен. Так, значит, он отец ребенка?

«Можно подумать, они обсуждают близких знакомых», – думала Сара, подавляя зевок. Она знала, кто такая Тиа де Лука – ее знали все, – но ей было непонятно, как можно так искренне интересоваться запутанными подробностями личной жизни людей, с которыми не имеешь ничего общего. Однако Фенеллу такие мысли не тревожили.

– Не уверена. Из ее слов не поймешь, кто отец.

Лотти тихо дремала на коленях у Марты. У Сары слипались веки, и на минуту она прикрыла глаза, откинувшись на спинку стула. Разговор убаюкивал ее.

– С ним общался Хью, – сказала Анжелика. – По его мнению, тяжелый человек. Типичный итальянский доминантный самец – самоуверенный, необщительный и надменный. Мы, к сожалению, должны найти к нему подход, ведь церковь, где мы венчаемся, стоит на его земле.

– М-м-м, – замурлыкала Фенелла. – Я бы тоже хотела найти подход к надменному итальянскому доминантному самцу.

Сара заставила себя очнуться от забытья и открыть глаза:

– Пойдем, Лотти, тебе пора спать.

Услышав свое имя, девочка встрепенулась, но по привычке протянула:

– Ну можно еще чуть-чуть?

На сей раз Сара была непреклонна. Усталость и непонятное беспокойство сделали ее раздражительной.

– Сию минуту в кровать, – строго сказала она, взяв ребенка на руки.

– А где луна? – вдруг спросила Лотти, глядя в небо через ее плечо. – Разве в Италии нет луны?

Раздражение Сары мгновенно улетучилось. Луна была тайной страстью дочери, ее охранным талисманом.

– Конечно, в Италии есть луна, но она давно уже спит, закутавшись в облака. Смотри, даже звезд не видно.

– Раз на небе облака, значит, собирается дождь? – переставая хмуриться, спросила девочка.

– Не говори так, – засмеялась Анжелика, подошедшая поцеловать ее на ночь.

Собирался дождь.

Стоя у открытого окна в кабинете, Лоренцо вдыхал запах пересохшей земли и смотрел на черное, беззвездное небо. Ночь была сухой и жаркой, но резкий порыв ветра колыхнул вершины кипарисов вдоль подъездной аллеи, предвещая перемену погоды.

Спасибо тебе, Господи, за этот дождь. Засуха длилась уже несколько месяцев. Земля потрескалась и превратилась в пыль.