Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви

Голос Элизабет Форсайт, которая решила лично поговорить со мной, спокойно-приветлив. Она строго интересуется, не под давлением ли Ричардсона я приняла такое решение.

– Это он под моим. Я справлюсь.

– Не сомневаюсь. Тогда вы отправитесь в качестве помощницы Престона. Он может в Болливуде почти все, постарайтесь понравиться Чарлзу.

Хочется сказать: «Да хоть черту!», но я скромно обещаю понравиться именно Чарлзу Престону.

Элизабет Форсайт смеется.

– Вам придется к нему съездить. Я договорилась на четыре часа после полудня.

– Благодарю.

– Куда мне ехать, Эдвард? Где там ваш Чарлз Престон?

– На студию в Ивер-Хит.

– В воскресенье на работе?

– Боюсь, у них, как у нас, никаких выходных. И еще вот что. Ты не будешь совсем уж без прикрытия, у меня в Мумбаи есть свой человек.

– Почему Мумбаи, мне же нужно в Агру?

– Тебе нужно сначала в Болливуд, в Агре только какие-то съемки. Разберешься на месте. Твоя задача – найти алмаз.

– Алмаз? Разве главное не убийство Сатри?

– Те, кто похитил алмаз, причастны и к двум убийствам, и к налету на Букингемский дворец. А убийство Сатри в Агре расследует местная полиция, вряд ли они будут довольны твоим вмешательством. Твоя задача – алмаз. Найди алмаз и утри всем нос, Джейн.

– Тогда лучше действовать от имени «Антиса».

Ричардсон морщится:

– Ты забыла этого слизняка?

Вот с этим я согласна: работать вместе с Томасом Уитни хуже, чем действовать самостоятельно.

– Хорошо, на месте разберусь, ты прав.

Своего человека в Мумбаи звали Калеб Арора. Запомнив его телефон (никогда ничего не записываю, это опасно), я интересуюсь:

– А тебе разрешили лететь?

– Да, завтра. Но там мы не встретимся, нельзя, – сказал Эдвард.

– Мог бы и не объяснять. Передай Энни, что я ее люблю и желаю все преодолеть. Пусть берет пример с меня.

А вот последнее – фальшь, я никому не пожелала бы своей судьбы, но говорить об этом Энни нельзя.

Теперь предстояло навестить до сердечной боли знакомый кабинет доктора Викрама Ратхора.

Ратхор – врач-консультант с большим опытом, но пересадку сердца самостоятельно осуществлял впервые. То, что сердце прижилось, радовало его вдвойне – и как человека, и как врача. Он прекрасный наставник, недаром за право быть его врачами-стажерами настоящий конкурс.

Меня в окружении Викрама Ратхора не знали только те, кто появился там сегодня.