На пути «Тайфуна»

И кто командует дивизией, если комдива сейчас нет?

– Обязанности командующего исполняет начштаба дивизии подполковник Ерошенко, пока не пришлют нового командира. А предыдущий – полковник Гвоздев погиб восьмого сентября.

Капитан достал газету и протянул мне. На первой странице была заметка о гибели командира 179-й СД в бою под Андреаполем.

– Где? – я даже закашлялся и ошарашенно смотрел на газету. Это же битва византийцев с готами. Тут что, одни попаданцы собрались?

– Этот город в пяти километрах к северу отсюда.

А вы, конечно, вспомнили о битве при Адрианополисе в 378 году, когда в сражении погиб римский император Валент. – Козлов мягко улыбнулся, усталость сошла с его лица, и стало ясно, что ему не больше сорока пяти лет.

Да, признаться, похожие названия городов сбили меня с толку. К тому же та битва тоже была с германцами, только с готами.

– Хм, надо сказать, ситуация тогда была любопытная, – задумчиво углубился капитан в воспоминания. – Римский император, правивший христианской страной, был язычником, а варвары, с которыми он воевал, были почти поголовно христианами.

– А вы образованный, – одобрительно заметил я.

– До революции я был поручиком царской армии. Конечно, не довоенным кадровым офицером, тех почти не осталось, но образование получил хорошее.

– А с началом войны вас призвали из запаса?

– Нет, я как надел военную форму еще в Первую мировую, так уже больше четверти века ее не снимаю.

Хм, кадровый военный, да еще с таким опытом. Повезло нашему полку.

Вот только звание у комполка не соответствует возрасту.

– А… – я запнулся, – вас, наверное, в тридцать седьмом году посадили по ложному доносу, как товарища Рокоссовского, – я специально выделил слово «товарища», – а потом долго разбирались? Поэтому вы все еще капитан?

Увидев мое вытянувшееся лицо, он невольно усмехнулся.

– Сидеть мне, к счастью, не пришлось, а вот в звании действительно понизили. Ну что же, время тогда было суровое. Наш командарм – генерал Юшкевич, тогда тоже больше года провел в тюрьме.

Его посадили как раз в самом конце ежовских репрессий. При Берии все дела начали пересматривать, но ждать Юшкевичу пришлось долго.

– Да, при Ежове обвиняли быстро, а вот чтобы разобраться во всех этих ложных доносах нужно несколько лет, – согласился я. – К тому же слабовольные командиры, которые признавали свою вину и подписывали доносы на сослуживцев, в большинстве своем были расстреляны, и опровергнуть свои показания уже не могут.