Агнцы Божьи

Как Влас мой пить-гулять перестал, так изменился до неузнаваемости. Сам своё творит и меня не слушает. Я, конечно, передам ему то, с чем ты ко мне приходил, но за результат не ручаюсь. Отдай за него дочку свою, Ваня. И тогда чёрт, который им руководит, ангелом станет.

– Хорошо, я ещё раз поговорю с дочерью, – сказал неуверенно Сафронов. – Но за положительный результат не ручаюсь.

– Я тоже не ручаюсь, – развёл руками Лопырёв. – Сейчас мой Влас сам себе ручатель. И я не пойму, демон ли в нём сидит или кто-то ещё, чёрт его знает.

Глава 13

От дома Горыниных до молельного дома хлыстов в Зубчаниновке купчиха Куёлда и Евдокия домчались на тройке с бубенцами. Любившая во всём шик, Василиса Павловна перед поездкой на радения приказала накрыть жеребцов тканными из шёлка сетчатыми попонами.

Встретивший важную гостью на крыльце старец Андрон подобострастно выслушал пожелания дать овса лошадям, устроить на ночь кучера и, поклонившись ей в пояс, льстиво сказал:

– Не извольте беспокоиться, Василиса Павловна, всё исполним, как пожелаете.

Сказав, старец уставился немигающим взглядом на стоявшую рядом с купчихой Евдокию и некоторое время изумлённо рассматривал её.

– Так мы что, долго ещё стоять будем? – напомнила о себе Куёлда. – Прямо отсюда радениями любоваться будем или впустите на корабль?

– Да-да, милости прошу, Василиса Павловна, – встрепенулся Андрон, распахивая дверь. – Это я малость стушевался и задержал на крыльце вас.

С колотящимся сердцем Евдокия вошла вслед за Куёлдой в горницу. Сидевшие на скамейках хлысты, как по команде, встали.

– Садитесь, садитесь, голуби! – засуетилась невесть откуда возникшая Агафья. – Скоро… Скоро уже начнём.

Хлысты сели и уставились на вошедших. Пряча взгляд, Евдокия смотрела на адептов исподтишка и, к ужасу своему, убеждалась, что не видит их лиц. Она видела только одно большое белое пятно, расплывающееся, словно в кошмарном сне.

Тишина в избе стояла такая, что Евдокия слышала, как билось её собственное сердце.

Старец Андрон вёл себя не так, как прежде. Все ждали от него предшествующей радениям проповеди. Но кормчему требовалось перестроиться из обычного человека в «Бога» – с убедительным языком проповедника, строем мыслей и чувств. А он всё стоял и стоял растерянно посреди горницы и не мог выдавить из себя ни звука.