Агнцы Божьи

Мой сын в курсе всех дел моих. Умру я скоропостижно от твоей руки, то и ты внезапно скончаешься. Верь мне, дело говорю, ты меня знаешь…

* * *

Баню истопили жарко. Тем, кто не любит париться, не провести в ней и пяти минут. Ну а для любителей похлестать себя в огнедышащем пару веничком в самый раз! Насладиться жаром, взбодриться, попить в клубах пара кваску, облиться холодной водой… Это мука для посторонних, а для знающих толк в тонкостях русской бани – нега и просветление.

Скопцы в Смышляевке затопили баню с раннего утра, к обеду она уже была готова.

– Ну что, идём? – протянул старец руку Силантию. – Сейчас в самый раз, банька нынче для тебя топлена.

– Как для меня? – удивился тот, вставая с кровати. – А другие что, мыться не будут?

– Ну почему ж, помоются, кому что останется, – сказал Прокопий Силыч, беря его под руку и направляя к выходу из флигеля. – Сегодня банька для твоего лечения истоплена и мыться в ней будешь ты.

Старец привёл Силантия в баню и заставил забраться на верхнюю полку.

– Пропотей покуда, опосля лечением займёмся, – сказал он и предупредил: – Худо будет, не взыщи. Будто в петле, в аду себя почувствуешь. Но уж не сетуй, а уясни, что процедура сея тебе на пользу. Будем тебя от корости очищать.

– Ой, а под коростой, меня покрывшей, доктора говорят, что кожи нет? – засомневался Силантий.

– Не бойся того, чего не знаешь, – возразил Прокопий Силыч. – Твоя короста не ко внутренностям, а к телу прилипла. Оно, должно быть, тонкое на плёнку похожее, но есть, на то и уповай, а не трепещи попусту.

Около часа Силантий парился на верхней полке бани. Под размокающим и набухающим панцырем всё зудело, чесалось, но… Он хотел выбежать из жаркой бани в предбанник, чтобы перевести дух, но старец удерживал его на месте.

– Сиди на полке и парься, – с угрюмым видом твердил он. – Пущай вся погань с тебя схлынет.

– А короста с меня сойдёт, что же под ней останется? – возражал Силантий. – Моё гнилое нутро, так, что ли?

– Что останется, то и останется, – огрызался старец.

– Как же довериться? – шептал обескураженно Силантий. – У меня же под панцирем сразу внутренности, больше ничего нет.

– Я тебе уже сказал, что корка на чём-то держится, не на кишках ведь? – буркнул старец. – Ты сиди вон парься и не вошкайся. Я тебя лечу, а не ты меня. Ты уж давно с коркой ходишь и, если она сама, в моё отсутствие, отойдёт от тебя, то ты подохнешь, вот моё мнение.