Агнцы Божьи

– Ты знаешь все рецепты, которые знаю я, – сказал он, лукаво улыбаясь. – Я же слышал, что ты лечением занимаешься голубей своих.

– Да, лечу иногда, – поморщилась Агафья. – Но только рецепта, который мне нужен и который знаешь ты, я не знаю.

– А что ты знаешь о том рецепте, который ты просишь? – прищурился хитровато Прокопий Силыч. – Чем он тебя привлекает?

– Он привлекает меня тем, что настойка, по нему изготовленная, делает человека безвольным и безмозглым истуканом, – ответила Агафья. – Я знаю, что ты готовишь такой и поишь своих перед оскоплением.

Они боли не чувствуют, ничего не соображают, и… Одним словом, научи меня готовить это зелье, Прокопий. Очень оно мне нужно, очень.

Прокопий Силыч задумался, как вежливо отказать бывшей жене, но подходящие мысли не шли в голову.

– Что, Андрона приструнить мыслишь? – с ухмылкой предположил он. – Распоясался поди жеребец сибирский и из твоей узды выскользнул?

– Мои дела тебя не касаются, – огрызнулась Агафья, досадуя на то, что старец скопцов невольно разгадал её замысел.

 – Ты дай, чего прошу, или откажи. Внеси ясность своим поступком.

– Как готовить снадобье, я тебе не скажу, – вздохнул Прокопий Силыч. – А вот само снадобье, пожалуй, выделю немного. Только предупреждаю заранее, недолго оно действует, неделю всего. Только неделю Андрон истуканом безмозглым и бесчувственным пробудет, а потом… Он снова в себя придёт, и как провёл неделю, даже не вспомнит.

Агафья поморщилась, о чём-то раздумывая, а потом спросила:

– Это какую порцию я влить должна, чтобы он бревном побыл неделю?

– Полстакана, – ответил Прокопий Силыч.

 – Стакан вольёшь, он в беспамятство полное окунётся, а потом… А потом, когда очнётся, умом тронется.

– Бутылок десять давай! – с загоревшимися глазами попросила Агафья. – Если есть двадцать, давай двадцать, я всё заберу.

– Чего-о-о? – округлил глаза Прокопий Силыч. – Да я никогда не делаю свои настойки в таких количествах! Дам две бутылки, и будя. На большее не уговаривай и не проси.

– Да? А чего эдак мало? – разочарованно поинтересовалась Агафья.

 – Дай что есть, и я больше у тебя не объявлюсь.

– Только две пол-литровые бутылки, не боле, – заупрямился Прокопий Силыч. – У меня этого снадобья всего ничего остаётся, а травка, из которой я его готовлю, далеко, за Уральским хребтом произрастает.

– Хорошо, хоть две бутылки давай, – вздохнула огорчённо Агафья. – И за это благодарствую, спасибо тебе превеликое…

* * *

Множество болезней обострились разом.