Твоя капля крови

Так, бывало, платье мелькнет на верхней галерее… А недавно я после вечерней молитвы из часовни возвращалась… смотрю, она сидит на лестнице, плачет… Я и спросила – мол, горе будет, пани Агнешка? Она не ответила, пропала. А потом всю ночь рыдала – все слуги слышали. Стефан… Вы думаете, все повторится?

– Почему нет, – ответил он жестче, чем хотелось. – Семь лет прошло, мертвых давно оплакали, зато дети их подросли…

– Пора новые гробы сколачивать, – с горечью кивнула Юлия. Оба они замолчали, Стефан подумал, что, возможно, приехал зря.

– Оборотень еще, княжич, – проскрипел от камина старый Дудек. – В деревне порвал уже троих, мужики выходили его искать, да не нашли, охотники лес объездили – как провалился, гнилое семя…

– Ваш отец уже не в том возрасте, чтобы травить оборотней, – сказала Юлия, будто извиняясь.

– Я этим займусь, – сказал Стефан. – Это, в конце концов, и моя обязанность.

Вся его жизнь в Остланде казалась далеким прошлым. А в настоящем было: влажный ночной лес, лихорадочные огни, лай собак и запах охоты в воздухе.

Запах крови.

Они выехали, когда отзвучали над поместьем последние вечерние колокола. Кто-то из крестьян сказал, что видели, будто волк побежал к окраине, к старой церкви. Церковь эту разрушили во время давней войны, а когда собрались отстраивать, на священника упал колокол и убил. Это сочли плохим знаком, ушли в другое место и заложили новую. А в развалинах старой, говорили, водилась нечисть. В темноте от развалин исходил неясный зеленоватый свет.

Стефан жестом утихомирил охотников, вслушался, вдышался в воздух. Раньше собак он понял, что след, пахнущий луной, уводит в лес. Свежий след…

– Вперед! – Ночь ударила в лицо. – Туда пошел, не упусти!

Они гнали оборотня долго, пока не окружили. Ветви на пути ломались с треском. Волк, пометавшись в плотном кольце охотников и псов, оскалился, бросился на ближнюю собаку, разодрав ей горло. И тут же кинулся на охотника, стащив его с коня и подмяв под себя.

– Стреляйте! Стреляйте, сукины дети! – заорал кто-то.

Грохотнуло; в волка не попали. Стефан спрыгнул с коня, сжимая в руке нож с посеребренным лезвием, содрал волка с его жертвы; оба покатились по траве. Огромная сизо-бурая туша извивалась под ним, пытаясь высвободиться, зубами волк вцепился в руку Стефана, и тот едва не выпустил нож. Пришлось перехватить за лезвие. Наконец он сдавил оборотню горло так, что тот уже не мог пошевелиться и только сучил задними лапами.