Тайна Кабила

–Ты такая отзывчивая, Эли, – шепчет ей в губы, перемежая шепот с поцелуями, – такая чувственная… Нет ничего прекраснее и пленительнее чувственной женщины, особенно если она здесь, – Агилас трогает свое сердце, а у Эли от этого его жеста внутри все сжимается. Хочется ущипнуть себя. Она не спит? Его слова реальны? Он реален?

Трогает его идеальный накачанный торс, чтобы удостовериться, что это не сон.

–Сделай меня своей, Агилас Бензема. Пусть свершится то, что было предначертано нашими линиями судьбы…

Глава 2

-Не спеши, красавица.

Его пальцы искусно нащупывали самые чувствительные ее точки, заставляя срывать голос в неистовстве нетерпения. Робость и страх, казалось, отступили далеко. Он умел томить. Сам получал удовольствие от предвкушения. Он и так долго ждал, и так представлял слишком много раз, как бы сделал это. Он может подождать и еще пару мгновений. Насладиться рубежом, запомнить его. Мужчине всегда отрадно замирать в моменте своего триумфа.

Агилас развел ее ноги, немного отстранился и посмотрел на нее там. Эли дернулась, стыдливо пытаясь прикрыться. Он поцокал языком, слегка приподняв правую бровь, как выражали отрицание на Востоке.

–Не закрывайся от меня, девочка. Ты сказала, что хочешь быть моей. А это значит, я имею право смотреть на тебя там, где хочу. А я дико хочу… Больше всего на свете. Ты так совершенна, прекрасна… расслабься. Получай удовольствие. Тебе предстоит еще так много от меня узнать… Какие- то вещи покажутся тебе дикими, шокирующими… Не бойся- это всего лишь голос чопорных ханжей, заложенный условностями.

Она билась в мелкой дрожи. Глаза плыли от удовольствия и сладкого озноба. Чувство тотальной защищенности, доверия, спокойствия и упоения моментом делали ее такой счастливой в его руках, и в то же время, накаляли до предела, заставляли изнывать, потеряв терпение.

Агилас нежно развел влажные лепестки- сначала пальцами, потом членом и медленно вошел, не отрывая от Элиссы взгляда. Она жадно впитывала эмоции, глотая воздух приоткрытым ртом. Смотрела за тем, как меняется его мимика. Как страсть и дикое удовольствие скручивают его естество, и это находит отражение в обострившихся чертах красивого сурового лица.