Она моя…

Не хочу понимать. Мне наплевать на все это. Я просто хочу тебя, – и как только ты скажешь, что тоже хочешь меня, ничто меня не остановит.

Он говорил спокойно и взвешенно, на красивом правильном русском языке, лишь с легким акцентом, который выдавал то, что этот язык был ему не родным. Акцент был немного сильнее, чем обычно, и Влада не без внутренней радости поняла, что он волнуется. У него всегда появлялся акцент, когда он волновался. Это первое, что она узнала о настоящем Васеле. То, что ее действительно грело и интересовало.

Девушка молчала, но мужчина словно и не ждал от нее ответа. Она все еще не в силах была поднять на него свой взор, но чувствовала всем своим нутром его обжигающий взгляд, взгляд, от которого она внутри сгорала.

– Посмотри на меня, – тихо произнес он, проведя ладонью по ее лицу и нежно взяв за подбородок. Он любил так делать. Это тоже она успела заметить.

Она повиновалась. Васель прошелся пальцем по ее полураскрытым губам.

– Мне так хотелось поцеловать их там, в ресторане, когда ты так аппетитно слизывала с губ вишневый соус…

Она резко вдохнула, и в этот момент, даже не дав ей опомниться, он стремительно накрыл ее рот горячим поцелуем.

***

– Их словно прошибло током. Она отчаянно отвечала на страстный натиск Васеля, не думая уже ни о чем. И он уже не сдерживал себя, запустив обе свои кисти в ее разметавшиеся волосы и властно сжимая голову. Еще мгновение –  и его руки начали блуждать по ее телу, обволакивать полушария грудей, повторять изгибы талии.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – хриплым голосом прошептал он ей на ухо, –  и меня бесит, что я с трудом контролирую себя, чтобы тебя не трахнуть.

Его слова несколько ее отрезвили.

– Нет, Васель. – начала она изворачиваться из его цепких объятий – , пожалуйста, нет… —

Влада не знала, кого она больше умоляла, его или себя. Не так она себе это представляла, не так быстро, не так легко для него…

Но он не унимался, он не мог и не желал отпускать ее, он не привык отказываться от того, что хотел, хотел сейчас и страстно. Казалось, что его руки, словно железо. Он не делал ей больно, но умеючи не давал отстраниться.