Она моя…

С тех пор сохранился страх и непонимание в отношении любого парнокопытного существа. Но делать было нечего, она и так лишилась своей техники и теперь надеялась только на «чертоги» разума и хорошую память. Вступать с ним в клинч было бесполезно, если она хотела выбить из него хоть какое – то подобие интервью.

***

Костюм действительно оказался более удобным. Для верховой езды и для того, чтобы без труда рассмотреть мельчайшие детали фигуры Влады. Обтягивающее, молочного цвета поло, гиперприталенные жокейские штаны и высокие сапоги.

– В таком наряде даже грех кататься, – выйдя из раздевалки, смущенно усмехнулась Влада.

– Такую фигуру грех не показывать, –  сквозь довольную улыбку ответил Васель, скользя по ней своим пронзительным взглядом. – Пойдем, покажешь свои таланты наездницы.

Девушка закатила глаза. И почему все, что он говорил, имело такой противоречивый, двоякий смысл, а может это она его видела там, где нет…

– Едва ли я тебя удивлю. Я и кататься толком не умею.

– Отсутствие опыта всегда поправимо, Влада, –  Васель, казалось бы, непринужденно и безобидно придержал ее за спину, а у нее по всему телу пробежали мурашки.

Он гладил лошадь любовно, нежно, собственнически.

– Знаешь, хорошая наездница –  всегда замечательная любовница и успешная женщина, получающая от мира все, что захочет. И не только потому, что ее таз натренирован. Она понимает логику этого мира. Когда ты можешь объездить строптивую кобылу, ты начинаешь понимать мужчин, подстраиваться под их логику и в конечном счете выигрывать.

– Так женщина –  наездница или кобыла?

Васель усмехнулся,

–Каждая сама вправе сделать выбор. Сама решает, где ей быть. Взвалить на себя все тяготы мира, как ломовая лошадь, или бежать галопом сверху на ком – то. А ты, Влада, любишь быть сверху или под кем – то? – он бросил на нее острый, обжигающий взгляд.

Она прокашлялась, –  мне кажется, этот разговор неуместен. Я вообще пока плохо понимаю, что здесь делаю. Мы договаривались о другом. Смогу я взять это чертово интервью или нет? –  нервы начинали сдавать. В этих обтягивающих штанах, рядом с сопящей лошадью и его коварством она чувствовала себя в западне.

– Мы ни о чем пока не договаривались, девочка, –  отрезал он, – я сказал, что мы поговорим. О многом поговорим, но, конечно, не под запись.