Она моя…

Ее сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки от шока, страха и адреналина. Охранник старался не смотреть на девушку, но интерес был сильнее. Оценивающие, любопытные взгляды украдкой с примесью осуждения и подавленного гнева. Он явно не привык к такому поведению женщин. Черт знает что он думал о ней. Наверняка, ничего хорошего. Еще бы. Если бы в другой ситуации кто – то ее так озирал, она бы пришла в бешенство. Но сейчас победа был слишком близка, чтобы думать о морали и гордости. Журналистская кровь ударила в голову адреналином, азарт победил логику.

В тот момент Влада думала только об одном –  как бы не упасть от волнения....

Охранник указал на дверь и ретировался. Она выдохнула. Все будет зависеть от того, как дело пойдет дальше. Собрав все силы в кулак, подошла к двери, как можно элегантнее (как она думала) постучалась и, выдержав паузу, повернула ручку. Шаг. Казалось, что стук ее сердца раздается по всему дому. Еще шаг. Она внутри. Тише. Тише. Спокойно, дура. Закрывает за собой дверь и поднимает глаза.

За большим столом напротив нее сидит Он… Если бы перед ней выстроили три сотни молодых сирийцев, она бы с легкостью выбрала именно его. Даже если бы никогда его раньше не видела, она бы его узнала… Узнала, даже если бы он был в лохмотьях, а не в дорогой одежде… Именно этого умопомрачительного незнакомца, обворожительная, лукавая улыбка которого заставила ее сердце совершить тройной сальто мортале. Да, оно точно несколько раз остановилось и снова пошло с нереальной скоростью.

Скоростью света. Именно с такой скоростью, с какой искры от его лучезарно голубых, но в то же время жгучих и пронзительных глаз успели прожечь ее щеки. Как хорошо, что в комнате полумрак и он не видел ее смятения…

– Вдох- выдох, вдох- выдох. Успокойся! – кричит ее подсознание, в то время, как Он что-то говорит своим бархатным и глубоким голосом.

***

Он смотрит нагло и открыто. Оценивающе. Лениво. Вальяжно.

Она стоит, борясь с сердцебиением, которое уже в горле. Бежать, бежать отсюда.

Провалиться сразу на первый этаж со стыда.

– Сегодня скверный день. Но это было забавно, –  начал он на почти идеальном русском, –  увидел в камеру девушку в платье «а- ля трахни меня» у моей казармы, да еще и устроившую такой цирк. Ты либо дура, либо очень смелая.

Почему- то его дерзкие слова и вальяжный тон ее взбесили и тем самым немного успокоили. Значит, ее игра оказалась не так паршива. Это осознание словно придало внутренней мотивации.